Застежки на тунике Пророка были в форме руки.

– Я уже говорил, – Сириани дотронулся до одной из них, – я стану богом.

– Покорив нас?

Сириани снова выдохнул «да».

– Я должен принести жертвы – не только тебя, но и весь твой народ. Я вознесусь, как когда-то Элу.

– Вознесетесь?

– Но вы ведь добавляете к титулу императоров слово «бог»? – Пророк сверкнул прозрачными зубами.

– Это относится только к первому, – едко заметил я.

Сириани отошел от барельефа и протянул к нему шестипалую руку, как будто хотел уместить все изображение у себя на ладони.

– Элу был первым. Боги говорили с ним, научили строить корабли, унесшие нас с умирающей планеты. Элу и его двенадцать аэт покинули Се Ваттаю, заставили нас перестать быть животными. – Он прочертил рукой спиральную линию от Се Ваттаю до новой планеты. – «Мы для богов – что для мальчишек мухи…»

– «…Им наша смерть – забава»[10], – закончил я цитату.

– А вот и тот самый Марло.

– Шекспир, – с вызовом бросил я.

– Именно так, – ответил Пророк. – Но мои боги не задушили нас во младенчестве, а сделали сильнее. Тех, кто слушал, Элу взял в новый мир.

– Эуэ? – спросил я, вспомнив услышанное когда-то название; оно было частью полного титула Пророка – Князь князей Эуэ.

Высокий сьельсин наклонил голову – среди его соплеменников этот жест расценивался как угроза, но для людей это был всего лишь кивок.

– Это значит «дар».

Сириани снова отвернулся и прошел вдоль барельефа, после чего остановился и протянул руку к скоплению знаков ударитану вокруг символа планеты Эуэ:

– На Эуэ мы стали сьельсинами, «несущими волю богов». – Он заметил мое замешательство и пояснил: – «Сьельсин» – тоже древнее слово.

– Урбейн, кажется, считает, что люди могут стать сьельсинами, – сказал я и добавил, почувствовав, что моя формулировка может быть неточна: – Стать «несущими волю богов».