Утром к нему пришли его адвокаты.

— Как прошли ваши переговоры с их предводителем? — сразу после приветствия спросил у него Лёйбниц.

— Пока нет у меня мыслей по этому поводу, — отвечал генерал. — Говорил он со мной хорошо, без спеси и заносчивости. Подарок мой он принял.

— Он, как и вы, на вечернее заседание не прибыл, то хороший знак, — сказал Крапенбахер.

— Вот как? — удивился Волков. — Чем же он хорош?

— Если первые лица делегаций после личной встречи не приходят в переговорный зал, значит, они о чём-то договорились, — пояснил Крапенбахер.

— Или стороны обсуждают сделанные друг другу предложения в узком кругу, — добавил Лёйбниц. — А это верный признак сближения позиций.

— Безусловно, — соглашался с ним коллега.

Волков подумал немного и согласился с этими матёрыми крючкотворами.

— А чем закончилось вчерашнее заседание? — спросил генерал.

— По сути, ничем. Ваш человек будет иметь право торговли на Мелликонской ярмарке на правах всех прочих гостей, — отвечал Крапенбахер. — Ему придётся платить триста шестьдесят пять монет в год, без права покупать землю и строить свои склады и амбары, но они гарантируют ему неприкосновенность и закон.

— Значит, гарантируют неприкосновенность? — медленно спросил кавалер, вдевая руки в рукава поданного Гюнтером колета, подшитого кольчугой.

— Да, говорят, что всё будет по закону, — сказал Крапенбахер. — И права у вашего купца будут такие, как у прочих.

— Нас это не устраивает, мы думаем, что они уступят, если мы будем давить на этот пункт, — добавил Лёйбниц. — Будем просить дозволения строить склад, вы ведь им на вашей земле амбары строить дозволили.

Волков, застегнув колет, осматривал себя в зеркале:

— Значит, без меня вы вчера обошлись?

— Да… Тем не менее, сегодня вам лучше присутствовать на заседании, — продолжал Лёйбниц. — Ваше присутствие придаёт вес переговорам.

Крапенбахер согласно кивал:

— Да, так будет лучше.

— А что за вопрос будет сегодня обсуждаться? — спросил кавалер.