А уж как была довольна Элеонора Августа этим днём! И еда ей тут по вкусу пришлась, и сама невеста Урсула Анна; оказалось, что много они в этот день говорили, беременной женщине всегда найдётся о чём поговорить с женщиной, у которой уже есть дети.

«Ну, слава Богу, сегодня хоть обойдёмся без слёз».

Кавалер же думал о том, что завтра с утра поедет к рыбацкой деревне, завтра Брюнхвальд начнёт выводить гарнизон с того берега. Надо посмотреть, что у него там есть в лагере. Сколько фуража, сколько провианта, пороха. Сесть с Брюнхвальдом, Пруффом и Вилли, всё посчитать. Рассчитать всех солдат. Посчитать содержание офицерам. Заодно встретиться с Мильке и просить его сделать топографию дороги от деревни до Эшбахта. В общем, дел у него было предостаточно. Но, как говорится, человек предполагает…

Утром, радушно попрощавшись с будущими родственниками прямо на пирсах, чета Эшбахтов, под причитания взволнованной будущей переправой Элеоноры Августы, стала грузиться в баржу и, погрузившись, отплыла в свои пределы.

А там его ждал мальчишка из дворовых.

— Господин, вчера вечером прибыл в дом ваш конный, — мальчишка протянул конверт. — Вот, привёз.

Волков не знал ни ленты, ни почерка на конверте. Он взял бумагу.

— Что за человек это привёз? — спросил он, кажется, вспоминая красивый почерк.

Генерал не очень рассчитывал на вразумительный ответ, вразумительного ответа он и не получил:

— Да конный какой-то. Не почтовый, — отвечал мальчишка, пожимая плечами.

Волков развернул бумагу, нет, почерк, все-таки, был ему был знаком, его сердце застучало, текст смотреть не стал, сразу на подпись глаза опустил. Так и есть: «Ваш друг». И больше ничего.

Теперь кавалер знал, кто ему пишет. Это письмо было от канцлера фон Фезенклевера. А текст был короток, но очень ёмок по содержанию.

«Милостивый государь, дело, о котором вы хлопочете, кажется, может разрешиться в вашу пользу. Его Высочество сказал, что готов принять вас. С делом не тяните, настроение принца, как и удача, переменчиво.

Ваш друг».

Волков взволновался сразу, особенно его порадовала фраза «Его Высочество сказал, что готов принять вас». Казалось бы, простая фраза, но в ней заключалась вся суть письма. «Его Высочество сказал, что готов принять вас». Канцлер не написал ему «Его Высочество желает вас видеть». Или «Надобно вам скорее быть у двора». Или «Курфюрст просит вас явиться незамедлительно». Нет, нет. Тут была совсем иная форма приглашения. «Его Высочество сказал, что готов принять вас». Это форма значила, что Волков придёт к своему сеньору добровольно. И по воле своей сможет уйти, как бы ни кончилась беседа с герцогом. Ведь это будет приём! А не вызов строптивого вассала пред очи сеньора.