— Идите, Фейлинг, и скажите тому человеку, что кавалер Фолькоф нижайше просит Его Высочество принять его.

Фейлинг, преисполненный важности, но всё-таки заметно волнуясь — шутка ли — пошёл к секретарю герцога. И тут в тишине, где люди говорили шёпотом, вдруг оживление.

Волков поглядел туда, куда глядели все другие господа. И увидал: по балюстраде из внутренних покоев шли две молодые женщины. Молодые и, судя по платьям, богатые. Богатые придворные дамы.

И тут послышались тихие слова среди господ: графиня, графиня.

Да, та, что была чуть впереди, та, что была с едва заметным животом, та действительно была она, графиня Брунхильда фон Мален. Господа выходили к ней навстречу, кланялись ей, просили руку для поцелуя, и она снисходила до всякого просящего, давала к себе прикоснуться. Улыбалась всем. Величественная и прекрасная.

Увидела Волкова и пошла к нему, забыв про всех, кто не успел прикоснуться к её руке губами, подошла и без всякого стеснения поцеловала его дважды в щёки, удостоила кивком Максимилиана и сразу начала говорить, ничуть не стесняясь того, что другие её могут слышать. Начала весьма едко:

— Отчего же, любезный мой братец, я не могу вступить во владение моим поместьем?

— Весь доход с поместья идёт вам, чего же вам ещё надо, дорогая моя? — спрашивал Волков графиню.

— А почему же я не могу быть там хозяйкой?

— Это для того, любезная моя сестра, чтобы вы не делали долгов, закладывая поместье, — спокойно отвечал кавалер, чуть смущаясь того, что многие тут слышат их разговор.

— Так вы не доверяете мне, братец?

— Так это от необузданной вашей расточительности, драгоценная моя сестра, — отвечал он, — умерьте беса, что сидит в вас и швыряет деньги на ветер, и поместье будет ваше, научитесь наконец ценить деньги.

Брунхильда лишь фыркнула ему в ответ, сделала знак своей спутнице следовать за ней и под восхищённые улыбки важных мужчин направилась к двери. И строгий молодой человек, что сидел за столом, не то что не препятствовал ей, а, напротив, вскочил и сам раскрыл перед ней тяжёлую дверь, ещё и поклонился. Да, эта девица, что всё девство своё провела в хлеву да в старой харчевне, тут, при дворе, нынче имела большой вес. Впрочем, на это Волков и рассчитывал.

С самого начала кавалер думал, что продержит его герцог в приёмной долго, может и до вечера, но как только из покоев вышел посетитель, так серьёзный молодой человек встал из-за стола и, пройдя к нему, произнёс с лёгким поклоном:

— Кавалер Фолькоф фон Эшбахт.

— Да, — отвечал Волков, тоже чуть заметно кланяясь.

— Его Высочество ждёт вас, генерал, а господам из свиты велено остаться тут.