Марк вздохнул. Выпустил ментальные щупальца. Сделал их видимыми. Протянул к Владу – тот попятился, впустую замахал руками, но щупальца были длиннее, сильнее, многочисленнее, и их можно было использовать как лассо. Ухватив тяжело дышащего Холодного, они ласково погладили его. Один тентакль скользнул за воротник куртки – Холодный испустил сдавленный вскрик, – и присосался к шее сзади. Второй, заглушая истерический вопль, скользнул в рот, и Марк сам поразился тому, как глубоко во Влада ему удалось забраться.

– Верно, я нашел и выбрал это место. Но число вариантов было бесконечно, и поискать пришлось как следует. Так что можно сказать и «создал». Здесь действуют именно те законы, какие были мне нужны, понимаешь? Не я их тут установил, но работают они исключительно в мою пользу. – Он покачал головой, глядя на торчащее изо рта Холодного щупальце, по которому сейчас толчками пробегали короткие волны. – Мама дорогая, сколько же в тебе всякого говна…

Внезапно Марк почувствовал усталость. И разочарование. И… какую-то неловкость, что ли. По идее он должен был получать удовольствие. Но смотреть на извивающегося, дергающегося и мычащего Холодного было именно… неловко. Как в детстве, когда убьешь мелкую животинку вроде лягушки или крысы из интереса – а что у нее внутри? а как работает? – а потом видишь, что это было мерзко, и что обратно уже не отыграть.

Ему совершенно расхотелось дальше мучить Влада. Вспомнился паладин с синицей в кулаке. Что, все сводится к этому – всегда только к этому, везде? Сила побеждает? Или это просто ему так свезло – из всех гадских миров надо родиться именно в таком?

Марк разом убрал щупальца, отвернулся от Холодного, встав к нему спиной, и стал смотреть на линию горизонта, где лимонное молоко встречалось с фиолетовым.

– Я и так знал, что ты действовал не в одиночку. Еще до того, как привел тебя сюда.

Судя по звукам за спиной, Влад уже не стоял на ногах, а скорчился в молочно-лимонной вате, хрипя и отплевываясь.

– Без разницы. Меня ты забрал – окей, молодец, но твоего возвращения уже поджидают. – Невероятно, но Холодному удалось исторгнуть из себя что-то вроде хриплого кашляющего смеха. – Доберутся до одной твоей сучки, доберутся и до другой. Мелкая – она ничего, да? Смелая. Она во всем такая смелая? Ай-ай, и не стыдно тебе, Самро?

Марк с любопытством следил за тем, как его тело реагирует на слова Холодного. Не образ тела здесь, а само тело там, в больнице, – то, которое способно выделять адреналин и кортизол и неспособно сохранять концентрацию в припадке ярости.