– Вот эта детка знает, чего хочет, – продолжал Влад, вставая. – А ты знаешь, Самро, чего ей хочется от тебя? А как именно – знаешь? Я наблюдал за ней – могу поделиться. Она очень изобретательна. Жаль, что вы с ней все равно не успеете все это опробовать, потому что в ближайшие шесть-восемь часов ее выпотрошат, как куриную тушку, и…

Марк медленно повернулся к Холодному. Он улыбался. При виде этой улыбки сидящий в туманном молоке Холодный запнулся: он явно ждал от Марка совсем не такой реакции – Марк и сам ждал бы от себя другой.

– Хорошая попытка, Влад, – спокойно сказал он. – У тебя сложилось верное представление обо мне. Но – извини, не сейчас.

Холодный не нашелся с ответом. Просто стоял и непонимающе смотрел на Марка, которому полагалось бы сейчас завестись, налиться гневом, потерять концентрацию, сорваться и поплыть по течению вместе с Владом.

– А кроме того это глупо, – спокойно прибавил Марк. – Откуда тебе знать, что у меня на уме. Возможно, я хочу не бросить тебя здесь навсегда, а лишь помариновать, чтобы сделался посговорчивее, а потом вернуться за тобой. Не руби концы, коллега.

Марк небрежно отдал честь двумя пальцами, собрался, сместил фокус внимания на зеркальце, вышел чисто и аккуратно и через долю секунды уже снова лежал на больничной койке.

Прямо перед ним с озабоченным лицом стоял Бубен и – видимо, уже какое-то время – энергично тряс его за плечи. Из-за спины Бубна то и дело порывалась выскочить Инта. Выломанная дверь палаты болталась на одной петле. Холодный так и сидел на стуле рядом с постелью, причем более-менее ровно: рефлексы тела поддерживали позу, но зрачки закатились, и в щелях распахнутых век виднелись белки с красными прожилками сосудов.

В шаге от всего этого безобразия д. м. н. (почет. чл.) Рашевский качал головой, надавив рукой на висок, словно у него разыгралась мигрень, и с досадой повторял:

– А ведь я же просил… Просил я или нет?

Увидев, что Марк пришел в себя, Инта взволнованно пискнула.

– Дружище, ты разве никогда не слышал, что нас, лунатиков, нельзя вот так вот будить? – Марк кое-как отпихнул лапищи Бубна, поманил Инту и, когда девчонка приблизилась, резким движением поднялся на постели и обнял ее – судорожно, крепко, с облегчением.

12

Ветер бьет в глаза. Воздух воняет какой-то пластмассой, чем-то резким, химическим. Но вместе с тем в нем сохраняется и что-то свежее, морское, какая-то соленая сырость, сообщающая о том, что рядом море.

Марк летит в молл.

Одновременно он смутно ощущает, что прямо сейчас находится в больнице. Эти ощущения – скорее даже в форме знания, в виде сведений – по капле просачиваются сквозь фильтры его внимания. Концентрация достаточная, чтобы быть в курсе, но не более. Человеческое тело Марка ранено, оно в больнице, а вот теперь на его целостность покушается этот долбаный психопат с ножом. Плохо. Наверное, лучше ему здесь не задерживаться?