В лифте все четверо распределились по углам. Взгляд Арниса уперся в соединенные ладони Марка и Инты, и Старков-средний нахмурился:

– Напомни-ка, господин вислоухий, чего ради я сейчас с тобой куда-то направляюсь?

Да… Значит, Арнис. Это будет он. Его решение. Впереди еще десяток лет – когда там еще Инте стукнет тридцать. За десять лет многое может случиться.

К примеру, кто-то может поделиться с кем-то кое-какими сведениями. Кто-то может наладить некое производство. Запустить конвейер судьбы. Кто-то может решить не выполнять условия властного старика, которого он, к тому же, ненавидел, и вскрыть какой-нибудь запечатанный конверт. Снять с некой полки некую папку. И шило мира Майи вылезет из мешка – ведь паладины уже покинули их альтернативу, мешать больше некому, – и тогда…

Марк не знал, что будет тогда. Не знал, будет лучше или хуже. Возможно, это уничтожит их цивилизацию. Или, напротив, возвысит.

Слава богу, решение будет принимать не он.

Но какой же абсурд, что его в итоге примет такой, как Арнис.

– Если ты про свою выгоду, то все зависит от твоих приоритетов, – медленно проговорил Марк, не глядя на него: он смотрел на Инту. – Я даю тебе возможность узнать, кто убил твоего отца, защитить дочь и определить будущее мира. По-моему, щедро.

Взгляд Инты метнулся от Марка к отцу, затем снова к Марку.

– Интересно, – протянул Арнис. – И отчего же ты решил одарить меня этими возможностями?

Марк пристально посмотрел на него – хищного, подобранного, четкого. Что ж. Видал он хозяев мира и похуже.

– Оттого, что моя работа закончена. – Марк вздохнул. – Оттого, что я – лишь гонец. Вислоухий, который отыскал-таки правду в густых камышах, и теперь ему надо кому-то эту правду принести. Потому что делать с ней что-то – не его работа.

Лифт плавно встал и блямкнул. Арнис покосился сперва на безмятежно подпирающего стенку Бубна, затем на руку Марка на перевязи и скривил губы:

– И еще, видать, оттого, что на горизонте махыч. А ты опять не в форме.

– Да, некоторые люди не меняются. – Двери разъехались, и Марк ступил наружу, в мягкий, глубокий, топкий ковер.

На лифтовую площадку просачивались слабые отголоски музыки. Из панорамных окон открывался невероятный вид: светлая полоска на горизонте, очевидно, прорвалась и лопнула, грязное серое небо резко сдало позиции и попятилось перед наступающей со стороны залива ослепительно яркой голубизной. Через два шага, когда Марк уже тянулся к неподъемной створке двери из культивированного мрамора, ему на локоть легла рука.

– Со мной ясно, – тихо произнес Арнис, стоя совсем близко за его спиной: судя по всему, он что-то почувствовал – почуял, как зверь: надвигается недоброе. – Она зачем здесь? Она должна уехать.