Что-то здесь было не то, суть была вовсе не в этом.

– Ох ты ж, святые угодники… – протянул Керамбит. – Ну получил я сперва этот бар, а потом уже обратился. Ты, брат, что-то несерьезно совсем к работе подходишь. Нездоровится, что ли?

– Ага, голова побаливает, – согласился Марк. – К перемене погоды. Может, ты сам вскроешься, а?

Это ведь и правда не важно, откуда он знает. Хотя интересно. Кто-то что-то сказал ему? Йорам? Или он сам случайно наткнулся, когда шарил по инфосреде – ему, конечно, никогда и в голову не приходило работать по Керамбиту, но, может, случайно, мимоходом? Когда оборудовал свою песочницу? Когда летал к Майе?

Но Марк знает – почему-то совершенно определенно знает, – что это он. Керамбит. Это с самого начала был он.

Только вот зачем же он это? Вопрос о религии столько времени зудел у Марка в голове… Ему-то казалось, что его беспокоит Старков. Из-за нее, из-за веры? Потому что неглектики считают, что брать чужую информацию – нехорошо? Потому что нам, типа, еще лишком рано пользоваться тем, что нашел Язепс?

– Ох, Марк… – Владелец бара покачал головой, а стоящая с Марком плечом к плечу Инта с тревогой подняла к нему лицо, и только тогда Марк догадался, что, похоже, уже какое-то время думает вслух. – Да мне, на хер, до балды религия, если честно. Она есть лишь частное проявление общего принципа. Я же, блин, сам ее для вас придумал, неглектику эту. Чтобы вам, полуумкам, понятнее было.

Марк чувствовал непонимание Бубна, настороженность Инты, чувствовал, как напрягся Старков. И еще почувствовал, что самого его мутит.

Часть современных религиозных систем уходили корнями в мохнатое прошлое. Другие стали гибридным новоделом. По слухам, к некоторым из них приложили руку (и сакральное знание, ага) палы. Не считает же Керамбит – на всю голову отбитый истерик и психопат, – себя…

Истерик и психопат, умело ведущий процветающий бизнес. В самом дорогом здании города. С самой сливочной клиентурой. Какой сдержанный, расчетливый, прозорливый истерик.

Марк уставился на невысокую худую фигуру, на тонкие нелепые усики, на кричащую цепь на шее и гротескных размеров отложной воротник полосатой сорочки. Камуфляж? Да нет же, слишком… искренне?

– Тебя когда-нибудь покидали, брат Марк? – печально, размеренно проговорил Керамбит, и это прозвучало бы почти трогательно, если бы не нежные ростки безумия, впервые проклюнувшиеся в его тоне. – Ведь и тебя оставили, да? Уж я знаю. Влад говорил мне. Он заходил сюда, вроде как ради гипно, но на деле ради меня. Не ради нынешнего меня, конечно, но ради другого – хотя и того меня он так не любил, как этого, вашего с ним общего. Но любил все-таки.