— Знаю. — Ответил я. — Тогда позвольте принять смерть в объятиях любимой. Нам не выжить в подземелье, все равно. А если нас найдут полицейские Далласа и передадут в руки магистра? Тогда катастрофы не миновать. Ведь вы прятали Элизабет столько лет не зря.

— Тебе не обязательно идти в подземелье. Ты можешь остаться в России, а когда все кончится — вернуться и жить в Сити. Мы больше не потревожим тебя. Слово кардинала. — Произнес Вилмер. — Вполне возможно, что в скором времени мы снова сможем воскресить сестру.

— Обязательно. Я буду с Лиз до самого конца и умру с ней. Я не хочу жить без нее, видеть в каждом солнечном луче, в каждой далекой звезде ее отражение. Пока она там, в одиночестве. Я не могу так, нет. Не надо… Это не жизнь.

Я изо всех сил старался казаться спокойным, невозмутимым, но, наверное, это у меня получалось из рук вон плохо.

— Прости, Элизабет. — Шепнул я, будто она слышит меня.

— Позвольте побыть нам с Рэтом наедине, хоть немного. — Попросил Кайлер.

— Хорошо. — Ответил Фэллон. — Оставим вас. — Кардинал жестом показал на дверь и все, включая Вилмера, покинули палату.

— Я понимаю. — Начал Кайлер, расположившись на кушетке. — Тебе тяжело.

«Что значит «тяжело»? Обычная дежурная фраза. Разве можно описать всю палитру чувств одним словом? Слишком мало… Да и что изменится от многословия? Ничего. Подземные толчки не прекратятся, миллионов смертей не избежать, увы. Прольются реки слез. И виной тому будем мы».

— Ничего вы не понимаете, кардинал! Вы когда-нибудь любили?

— Любил и люблю уже не одну сотню лет. Не думай, что для меня любовь — это пустой звук. Поэтому и говорю тебе то, что говорила она — живи. А мы воскресим сестру Вилмера, как только сможем. Магистр ищет ее и мы должны быть настороже.

— Тогда воскресите и меня. Вместе с Элизабет. — Я стоял на своем, не желая оставаться в солнечном мире и дожидаться у моря погоды.

К тому же, у меня не было никакой уверенности, что я вообще смогу увидеть Элизабет хоть раз в своей жизни и так и состарюсь в окружении немых каменных исполинов.

— Возможно и так. Но, я уверен — сестра не желает тебе смерти. Как и сам Вилмер.

— И я не желаю, но это и не смерть вовсе. Если повезет, через много лет вы снова вернете нас к жизни.

— Хм. — Кардинал почесал подбородок. — А ты оптимист. Подумай хорошенько еще раз. — И, заметив мою ироничную гримасу, добавил. — Знаю, ты упертый романтик. Но, хоть раз, прояви благоразумие.

«Да, согласен, я упертый, но разве благоразумно будет оставлять девушку в темнице одну, между жизнью и смертью, а самому остаться в Москве и жить? Да, можно найти ей замену, да не одну, и менять их каждую неделю, как перчатки. Но какой в этом толк? Нет, такая жизнь не для меня». — Я решил остаться человеком даже в аду.