Ждал, что Дельфина возразит, но она молчала, отрешенная, удивительно спокойная. Как Море — то не умеет обвинять и ненавидеть, и сдаваться тоже не умеет. За годы Теор совсем забыл взгляд пронзительно-синих глаз сестренки, и теперь залюбовался.

— Циана умерла лет пять назад, — сказала, наконец, Жрица. — Она выкормила тебя, ты имеешь право знать. Ана…

Он оборвал резким жестом руки, будто закрываясь от этой боли:

— Знаю!

— Конечно, знаешь. Иначе не привел бы врагов. Аквин тоже давно умер. А вот дети их и внуки — этой ночью. А родители Аны живы! Были вчера…, — произнесла Дельфина горько. Едва подавила вопль "Неужели тебе все равно?!" — Они еще крепкие старички, может, успели сбежать. И Меда, может быть, жива.

"Не все равно! — убеждала она себя, надеясь, что правда видит в глазах своего близнеца что-то от прежнего Теора. — Не верю! Тем сильнее ты хочешь нас ненавидеть, потому что прячешься за ненависть."

— Пещера заклята: взять лишь того, кто заслуживает смерти. Ты, рыжий регинец, не заслуживаешь — это я хоть перед самим Господином Алтимаром повторю!

Господин Морской пока не утопил их и не обрушил серый свод на их головы — Нелу эта мысль чуть утешала. Она не верила, что боги или тэру ее простят. А, впрочем, лусинка знала себя: если ей суждено еще увидеть солнечный свет, она будет молчать. Окажется слишком труслива, чтобы признаться, и тем еще больше оскорбит Алтимара. Лучше бы островитянам никогда ее не находить — она много раз так думала. В Регинии одинокого ребенка съели бы бродячие собаки, но лучше бы не быть ей приемной дочерью Общины. Алтимару ведомо, что она, воин и Невеста, боится воды. Плавать и править лодкой, разумеется, умеет, но не верит Морю. Для названых сестер эта стихия — дом родной, для нее — опасный зверь. Нела рассказывала все это рыжему врагу и сгорела бы со стыда, если б не была насквозь мокрой, испуганной и усталой.

Ив спросил:

— Как ты выплыла?

Девушка казалась очень хрупкой по сравнению с бешеным потоком. Она почти улыбнулась:

— Проползла вдоль стены, как морская улитка. Коридор закрученный, но не длинный. Спадет вода — и ты легко сможешь выбраться.

— А ты, Нела?

— Отсюда много выходов, — ответила она, сомневаясь, отпустит ли ее Пещера.

Как и Ив, она десяток раз прошла через кружащие воронки. Десяток раз пережила пытку неизвестности — затянет на дно, может, пощадит, может, удержит слишком долго. “Не борись с течением, — учили матушки-наставницы. — Не борись с водоворотом. Морские девы наиграются и отпустят”. Нелу научили беречь силы. Но сегодня она десять раз едва не утонула и никогда об этом не забудет. От мысли, что снова придется лезть в воду, хотелось визжать. Она бы и визжала, вжавшись в платформу и накрыв голову руками, будь она одна. Спокойствие недавнего врага, невольного союзника почему-то согревало.