— Ты свой выбор сделала. Иди назад в дом.

— Посмотри!

Наэв говорил — глаза одержимого. Регинцы думали — дьявольские, кошачьи, слишком светлые. Цвета лунной дорожки над водой — встретились, схлестнулись с ее, темно-синими. Не было такой воды, в которой Дельфина не различила бы дна, и дно встретило ее… “пустотой, мертвой, убивающей! Готовой рядиться в месть, в ненависть — во что угодно, лишь бы не быть собой!”. Ведь был же когда-то, как чистый ручей. Ручью так легко стать болотом!

— Это не конец, — повторила она снова. — Я не надеюсь, а вижу.

Усмешка:

— Алтимар поможет?

— Нас с тобой в одну колыбель клали, и знаю я тебе лучше, чем ты сам себя знаешь. Так что просто поверь мне.

Резко оттолкнул ее, отвернулся:

— Сумасшедшая…

— Рыжий регинец, я метко стреляю. Обещай не попадаться мне в битве. Я и хотела бы промахнуться, да не смогу.

— Обещай, Мариа из Нелии, что мы еще увидимся.

Она знала, что должна ответить “нет”. Но не сумела.

Утром Ив вернулся в похоронивший его лагерь. Когда он, весь мокрый и шатающийся, появился из Пещеры, люди в ужасе шарахнулись от призрака. Потом был плачущий от радости Марэт. И сам Гэрих велел монахам провести молебен в благодарность. А лагерь охватил фанатичный восторг: демоны Островов посрамлены! Юношу расспрашивали снова и снова, и только Теор глухо посмеивался над его рассказом:

— Сам платформу нашел? Случайно? Ну да, ну да. Из восьми поворотов лабиринта выбрать третий от начала, поднырнуть ровно в середине скалы, отмерив девятнадцать ладоний от дна… Не знаю, какой святой тебе помогает, но он очень хорошо видит в темноте.

Но Теору не было дела до оруженосца, а всему лагерю — до сомнений Теора. Правду Ив рассказал лишь Марэту, да еще на исповеди. Брат Элэз выслушал и согласился:

— Эта дева еще не потеряна для Господа. Найди ее.

Алтимар милостиво позволил Неле вынырнуть возле камня, обозначавшего другой выход из Пещеры. Щеки горели до сих пор, даже вода не остудила. Потом девушка всю ночь бежала в сторону Долин, свалилась на землю, когда ноги отказались ей служить. Услышала шаги, но бежать или защищаться все равно бы не смогла. Завизжал знакомый голос, ее до смерти стиснули в объятьях: