— А меня как нашла в темноте?
Нела пожала плечами:
— Нас просто столкнула вода, — поняла, какой вопрос задает и будет задавать себе регинец, и ответила: — Того второго ты не мог спасти. Никто бы не смог. Он… был ужасным человеком.
— Да, — сказал Ив. — Но такой смерти никто не заслуживает. Дева, где твоя настоящая родина?
— Ее звали почти, как меня, — Нелиа. В Лусинии. Этой деревни нет больше, и я ее совсем не помню.
— Нела из Нелии. А настоящее имя? Ведь не в честь деревушки тебя звали отец и мать.
Она хотела ответить, что не помнит, но впервые вслух сказала другое:
— Мариа. Наверное. Мне кажется, это имя я слышала чаще всего.
— Значит, Мариа из Нелии, — повторил он, словно пробуя на вкус.
Прозвучало лучше, чем “Нела, Ничья Дочь”. Она тоже решилась задать вопрос:
— Почему ты стал меня защищать?
— Потому что Господь не так заповедовал обращаться с женщиной, даже из вражеского стана. Я… знал женщину, которая не смогла жить после насилия.
Нет, Ив не знал ее, хоть и молился каждый день за ее душу. Он был бастардом роанского барона и служанки. Его матушка бросилась в колодец сразу после его рождения.
— Ты не похож на соратников, — сказала Нела.
— Ты тоже не похожа на морских дьяволов.
Впервые кто-то с похвалой сказал ей, что она другая.
Островитянка инстинктивно замерла, перешла на настороженный шепот:
— Зачем в дом вошли воины?
Шесть регинцев вошли к пленницам с мрачным удовольствием на лицах, не заметили Дельфину во дворе. В доме зазвенели крики — проклинающий женский вой, регинская ругань и звуки борьбы. Визг Тины оборвался ударом — воин отшвырнул ее просто рукой, не прибегая к оружию. Ору, Кэмору и Лату вытолкнули на улицу, велели идти — теперь они не сопротивлялись. Внутри сжавшись в комок, внешне неподвижная, Жрица проводила трех