Регинцы бурно приветствуют приказ. “Отплатим за все!” ревом катится по берегу, распугивая морских дев и птиц, будит Ивиру и младенца Тэрэссы. Слышат, задыхаясь от беспомощности, пленники, и Наэв — так же ясно, как накануне слышал крики умиравших тэру. Будто снова в Рогатой Бухте. Старая вина его, словно река расплавленного металла, течет по Островам, сжигая неповинных, — тех, кто и не знает о его давнем проступке. Четверо мужчин, связанные в доме Тины, объявили Наэва Выбранным Главарем, поэтому им он может велеть: не думайте сейчас о тех, кому не в силах помочь. “Иначе сломаетесь, а регинцам это и надо”. Враги его обходят стороной. Когда Теор явился с двумя воинами указать на Олеара — “Вот этот был дружен со Старейшиной”; когда Миста забили до смерти прямо в доме, потому что слишком яростно проклинал, — регинцы кивали на смуглого островитянина и предупреждали друг друга: этого не трогать. Конечно, это происками Теора ему такая милость. Себе Наэв тоже запретил думать — о Тэрэссе, Дельфине, детях — иначе б рехнулся еще в первый день. Много лет назад он решил: ненавидеть себя еще подлее, чем жалеть. Никому его бездна вины не поможет. Кроме Наэва, остался только Лан. Совершенно истерзанный мыслями о жене, да еще гибелью Миста в двух шагах, он почти созрел для чего-нибудь отчаянного и последнего. Только слово Выбранного Главаря останавливает. Наэв сам бы удивился, до чего спокойно и уверенно выглядит со стороны.

У реки Теор машинально всаживает кинжал в песок, поднимает глаза и недобро улыбается, будто видя Наэва перед собой: “Не так быстро, бывший брат. Смерть надо заслужить, а пока подыхай от страха”.

По влажному лбу Ивиры скользит рука синеглазой Жрицы, напоминающей ей мать:

— Все хорошо, милая. Отдыхай.

Волосы Дельфины неряшливо заплетены и давно тоскуют по гребню. Она перехватила рубаху поясом из веревки, чтоб выглядеть хоть сколько-нибудь прилично. В распоряжении пленниц все та же бочка воды, немного хлеба и ни малейшей возможности вымыться и постирать одежду. Жрица Алтимара похожа на регинских нищенок — она чуть улыбается этой мысли. Санда все повторяет, что Алтимар хранит своих Жриц. Едва живая Ивира воинам не интересна; Тэрэссу, видимо, считают добычей Теора. Но лишь Алтимар и регинцы знают, почему ночью выволокли на допрос и смерть не Тину и не Дельфину. Санда, прижав к себе дочь, будто в магическом сне. Едва подняла голову, когда увели ее подругу Урсу. Как и предрекала Тина, пленниц слишком мало. Урса не молода, но даже за нее разгорелся спор, дело кончилось дракой, двумя тяжело раненными и одним мертвецом. Еще двоих зачинщиков Эдар в назидание остальным повесил, а пленницу увел в свой шатер. “Мара бродит по Островам, выбирая жизни, но Господин Морской бережет Жриц, — шепчет Санда с фанатичной уверенностью. — Поэтому следующая — я”.