— Меда…

Та будто издалека ответила:

— Кэв жив. Ранен, но жить будет. А нашей Фемины нет. И сыновей тоже.

Дельфина уже знала, что в ту страшную ночь Кэв сумел отползти в сторону, и позже Меда нашла его. Знала и о том, что все их пятеро детей убиты. Рыжая Меда никогда не отличалась силой духа. Ее спокойствие пугало Дельфину больше любой истерики. Словно умерла та Меда, плакса и хохотушка, с которой они вместе выросли. Не представляя, что еще сделать, Дельфина обняла ее — та никак не отреагировала. Потом вдруг спросила:

— Ты видела Теора?

Дельфине пришлось ответить:

— Да. Он среди регинцев.

— Живет, ходит по земле, — глухо произнесла Меда. — А мои дети — нет…

Остров Обрядов, еще один лоскут в одеяле воспоминаний.

Жрицы одна за другой до земли склоняются перед кучей обгоревших веток — все, что осталось от Госпожи Дэи.

— Прости нас, матушка, что не уберегли тебя.

В уединение Грота Мары Дельфина склоняется перед самими богинями — зыбкими тенями, что говорят с людьми через дурман зелий. Кто-то побывал в Гроте Мары. Травы поют о том, как к ним прикоснулись чужие руки. Кто-то второпях хватал все подряд, явно не смысля в травяной мудрости. Безобидный синедар для окраски Лент исчез и, очевидно, оказался у регинцев в желудках вместе с меркатской смолой и толченными грибами. Скальная трава могла бы пол-лагеря отправить на тот свет, но похититель не взял ее. Наверное, счел нежно-фиолетовые лепестки не достаточно зловещими. Дельфине известно, кто так и не забыл дорогу в Грот Мары.

— Пошлите знак, — зовет она богинь. — Ответь мне, матушка Дэя. Ответьте, Нера-Пряха, златовласая Акрина, Нат, дева вечно-сокрытая. Ответь мне, всесильная Мара. Пять великих богинь, пять Старших Жриц служат вам на каменных тронах. Объявите волю свою! Ответьте, кого из дочерей Островов вы избрали себе в услужение?

На руках у Дельфины спит Тиба, льнет к ней во сне так же, как во время бегства от регинцев. Тиба будет долго спать. Дельфина напоила ее меркатской смолой, но сама к зелью не притронулась — она из тех, кто видит богинь наяву.