— Матушка-наставница…, — на тропинке Има, девочка-тень. — Прости, матушка Дельфина, если отвлекла тебя от чего-то важного. Мне хочется рассказать тебе…, — и замолкает.
Отвернувшись от приемной дочери, Жрица подошла к Име и крепко прижала ее, как сделала бы ее мать Сильвира. Как самой Дельфине хотелось сейчас обнять Циану. Девочка беззвучно зарыдала, в первый и последний раз оплакивая все, что так и не сумела выразить словами. Так хотела бы рыдать Дельфина — но слезы ей не даны. Если не можешь помочь, будь просто рядом — Дельфина всю жизнь убеждалась в этой истине. Она не может помочь. Ни детям, из которых Община лепит воинов, ни миру своему, живущему разбоем и дорого платящему за разбой, ни предателю и брату ее Теору — плоть от плоти ее мира. Острова — часть души своих детей, и Острова порой убивают душу. Вот еще одна истина, которую Дельфина постигла до конца. Она знала, что Нелы не будет рядом, когда она обернется.
Дэльфа пообещала лично отрезать язык любому, кто назовет Нелу предательницей. И лично выпотрошить любого ландца, лусина, роанаца или демона, если тот обидит ее названую сестру.
— Нела никогда не была нашей, — сказал Алтим. — Она регинка, и должна была уйти, — и вдруг добавил: — Не ее жаль, а Дельфину.
Дэльфа удивленно на него уставилась, ему пришлось продолжать:
— Дельфина наша — но… не такая, какой должна быть. Вот мне и тебе ясно, что регинцы только мертвыми хороши, а тетушка — не знаю, как и объяснить. Она больше нас с тобой убивала, а все равно — не от мира сего, о врагах судит так, будто… будто они такие же, как мы. Ее сын…
— Мой брат! — отрезала Дэльфа. — И твой тоже!
— Ладно, брат. Малыша Мара я не виню, да и тетю тоже. Знаешь, я ведь верю, что в ней течет кровь Ариды. Тем хуже. Дельфина по законам иным живет, не человеческим. Островам и Совету она покорна, как покорны морские волны, — только до времени. Понимаешь? Ни в чем я ее не виню, но все необычное — опасно.
Дэльфа стояла перед ним, уперев кулачки в бока, — разъяренный синеглазый бесенок. В детстве им с Алтимом случалось кататься кубарем, и он, хоть и был старше, получал вдоволь синяков.
— Что еще наговорил тебе Отец-Старейшина Арлиг? — поинтересовалась Дэльфа. — Это ведь все его мысли, не так ли?
Алтим отпираться не стал. Разве надо скрывать, что Старейшина Островов удостоил его беседой?
— Не только он, — сказал Алтим. — Дэлада то же самое говорила. И многие еще. Слава Дельфины велика, но судят о ней по-разному. Поверь мне.
Дэльфа и Алтим не узнают, что Дельфина слышала их разговор.