— Что ты хочешь рассказать мне, дитя?

— Пойдем — сказала Нела. — Спустимся к Морю.

Тропинка вывела их на каменистый пляж между скалами, безлюдный, пока еще мирный — в двадцати-тридцати перелетах стрелы от врага. Регинцы не осмеливаются больше высылать вперед дозоры. Последний отправился по приказу Даберта Вермийского, островитянам известна теперь военная бездарность этого сеньора. Ни один из его людей не вернулся назад, Дельфина содрогается при воспоминании о том, какой была их смерть.

— Выбранный Главарь, матушка-наставница, Море ведь все слышит — так ты нас учила. Пусть слышит. Я ухожу…

Акульего Зуба у Нелы никогда не было, потому что не боги Островов ковали ее душу. Белые Ленты она резким движением оторвала от туники и бросила прочь, словно жертвуя прибою. Меч положила к ногам Дельфины.

— Я больше не сестра вам и не одна из вас.

Воздушные Братья, осенние гости Островов, резвились на пляже, продували тунику Дельфины насквозь, трепали черные волосы, навек скованные Лентами Жрицы. Никогда в ее тело не вонзалась сталь, она лишь с чужих слов знала, как это бывает. Сначала осознание кровоточащей раны, боль — потом, словно боль надо заслужить. Именно так Дельфина ощущала неизбежное, пока Нела рассказывала про Пещеру и Ива, и о том, что давно не по праву носит Ленты. Дельфина слушала и поняла, что свою девочку она потеряет. Как же наказывает Алтимар Невест, не сохранивших чистоту? Ему одному ведомо, Дельфина до последнего часа будет верить в его милость. Веры в людей у нее меньше, особенно сейчас, когда многовековая вражда рыщет по Островам, словно сорвавшийся с цепи пес.

— Господин Морской не карает за доброту, — сказала Дельфина наконец.

Девушка расхохоталась тем горьким смехом, которым порой смеялись над наивностью синеглазой Жрицы:

— Матушка, знаешь ли, что я никогда не хожу на Море одна? — Об этом все знали. Потому и припоминали Неле, что она регинка. — Я забыла все обеты просто от ужаса. Нас столкнула вода, он — его тело — чуть меня на дно не утянуло. Я не помню, как вытащила его, я просто пыталась утопленника от себя оттолкнуть. А потом, в этой подводной могиле наедине с мертвецом… я бы от страха не дожила до отлива. Я просто хотела, чтоб он ожил. Будь он, кто угодно, даже тот второй… подонок. Понимаешь меня, матушка? Я испугалась того, чего не может бояться дочь Островов. Потому что я не ваша.

Дельфина понимала. Белые Ленты качались на волнах, словно мертвые чайки, набирались воды, чтобы пойти ко дну. Совсем как в ее давнем сне. Забыв устои один раз, девочка не захотела их вспоминать.