— Тетушка, почему от регинцев спаслась
Он похож на Дэладу, высокий, жилистый и чернявый. В отличие от матери, он не дурен собой — суровые и резкие черты Дэлады на мужском лице стали почти красивы. Шрам совсем его не портит, говорят Дельфина и Дэльфа. Что сам Алтим об этом думает, не известно никому.
Дельфина приглашает его на траву:
— Сядь, сынок, рядом со мной. Помнишь, ты когда-то прибегал ко мне, и мы вместе прятались? Я накрывала тебя одеялом и говорила, что теперь ничего не страшно, надо только закрыть глаза. Мне сейчас очень хочется закрыть глаза и исчезнуть. Хотя бы до рассвета.
Потом Алтим целовал ее руки, чуть не плача, повторял:
— Прости меня. Конечно, я рад, что ты жива. У меня же никого теперь нет, кроме тебя и Дэльфы!
Мара он почему-то не упомянул. Потом Алтим поднял голову и спросил уже иным тоном:
— Да, я помню, как прибегал к тебе прятаться от Дэлады. А почему ты всегда ссорилась с моей матерью?
Почти рассвет. Нела — словно гладкое зеркало воды перед штормом. Кажется, хочет и обнять Дельфину, и ударить:
— Матушка-наставница, среди регинцев есть, наверное, лусины. Может, есть и мои родственники, и они оплакивают меня, пропавшую много лет назад. Они зарубят меня, есть попадусь, так и не узнав, кто я! Матушка Дельфина, неужели это правильно?!
Пусть судят боги Хону, что когда-то не позволила оставить девочку на берегу ее деревушки. Дельфине нечего ответить, она может только обнять:
— Многое неправильно, дитя. Но я никогда не пожалею, что ты выросла у меня на руках.
Нела судорожно вытирает слезы:
— Дельфина, рыжий роанец, в которого попала моя стрела, жив. Почти цел. Расстояние было дальнее, стрелы уже на излете попадали. Его спасла кольчуга. Едва закончилась битва, Гэрих Ландский велел ему опуститься на колени, ударил мечом по щеке и назвал рыцарем.
Дельфина оборачивается, начиная пугаться:
— О чем ты, Нела? Откуда ты знаешь, что происходит у регинцев?
Тихая кроткая девочка внезапно огрызается:
— Мариа! Ты дала мне имя, матушка, не спросив, забыла ли я настоящее.
Дельфина попыталась заглянуть в глаза приемной дочери, но та упорно смотрела в сторону.