Молодому Герцогу и воинам, которые только что загнали разбойников в лес, было не разглядеть, пылает кустарник или уже шатры. Они видели огонь и суматоху и поняли только одно: каким-то невообразимым образом враг окружил их, ударив с тыла. Регинцы устремились назад, и у каждого мелькнула мысль: не чудовища ли островные снова показали свой нрав? Не ждет ли их тот же кошмар, что был в Северном Лагере? Отшагав мили почти без сна и отдыха, люди плохо соображали, но легко поддавались суевериям.

Клич Молодого Герцога:

— Дьявол или нет — он будет иметь дело со мной!

Крики, толчея. На пути Гэриха вырастает какой-то воин — трясущийся человек, весь в крови и грязи, совершенно безумный от страха, он срывающимся голосом визжит:

— Господин! Я видел чудовище! — припадает к ногам Молодого Герцога и ревет, как ребенок. — Там морские змеи, господин!

Он похитил мгновение у Гэриха, его личная охрана успела отойти на десять шагов вперед. Страх заразнее чумы. Сын Герцога явил огромное великодушие, вмазав трусу кулаком и отпихнув: “Прочь с дороги, деревенщина!” — мог бы и зарубить на месте. Кинжал у него ландец заметил слишком поздно. Человек нанес удар — и лишь тогда Гэрих его узнал.

Акулий Зуб впился в герцогскую плоть несколько раз с молниеносной скоростью, словно обладал собственной волей убивать. Боли Гэрих не почувствовал, лишь горячую кровь по ногам и удивление. Хищная улыбка, кошачье-светлые глаза — да как он мог не узнать Теора? Морской дьявол на земле, у его колен — и владеет преимуществом. Кинжал не пробил бы кольчугу, но ноги рыцаря защищены хуже всего, а островитян не зря учат сражаться в любом положении. Шатаясь, Гэрих еще замахнулся мечом, но вонзить не сумел. Воинов и сеньора разделял миг, а Зуб меж тем нашел свою главную цель.

— Прощай, господин.

Кинжал резко вошел в пах, повернулся внутри, разрывая сосуды. Фонтаном алая кровь — значит, удар верен. Гэрих рухнул на землю. И прежде, чем на Теора бросилась чуть не половина регинского войска, он успел всадить Зуб еще раз — наугад, в низ живота. Его учили за секунды потрошить врага, как цыпленка, и он сделал это, не оставив Гэриху ни единого шанса.

Телом Молодого Герцога Теор прикрылся от первого удара. Сам бросился кому-то под ноги, перекатился и вскочил. Выхватил копье у регинца, который тщетно пытался всадить в него это копье. В светлых глазах блеск безумия, взмокшие волосы липнут ко лбу, истекая чужой кровью, весь в этой крови и грязи, словно в буром плаще — бешеным зверем он стоял перед десятками врагов и казался им демоном ада. Мгновение растянулось липкой смолой.