Что ж, Теор не ждал заботы от какого-то сеньора, занятого своей войной. Так он на своей шкуре узнал плен. Победители-виридцы бросили наемников к ногам своего господина, и тот объявил: казнены будут все, за кого не дадут большой выкуп, — чистая насмешка над людьми без роду, без племени. Теору давно не хотелось спасать свою шкуру, а еще меньше — чужую. Но не хотелось и умирать в петле, и потому ответил: единственный выкуп, который он может дать, — это бой. Он готов сразиться с любым из людей сеньора. Если победит — пусть победа будет платой за жизнь одного пленника. “Если не боитесь, конечно”, — добавил Теор, зная, что на многих воинов эта фраза действуют, как заклинание. Тогда и загадал впервые — на сколько же противников хватит его мастерства и везения?

— Три дня это длилось, пятнадцать противников, пятнадцать поединков подряд. Ну ладно, не подряд. Мне давали отдохнуть. А пленники вокруг меня кудахтали, как служанки брюхатой королевы. Нашли и вино, и хлеб, и мази какие-то от всех ран — хотя это моим противникам нужно было больше. Забавно было. Раньше вряд ли знали, как меня зовут. Они бросали жребий, за кого мне сражаться. А виридцы меж тем вешали по несколько человек каждый день. Так и соревновались мы с Марой, кто быстрее. Как видишь, я здесь, — значит, не проиграл. За себя самого я сражаться отказался. Когда все остальные были свободны или мертвы, я засмеялся и сказал, что мне надоело. Виридский сеньор велел меня отпустить. Так началась моя шайка.

Тогда и почувствовал — даже победы приедаются. Рубил людей не как деревья даже — как дрова. Но пятнадцать спасенных им человек сказали, что и в ад за ним пойдут. От наемника до разбойника — один шаг. Его пятнадцать сторонников были отчаянными головорезами, что привыкли жить насилием, законным или нет. Потом его шайка значительно возросла, потом за его голову сразу несколько сеньоров назначили награду большую, чем он когда-либо держал в руках. Теор был предводителем — то, чего так и не доверили ему тэру, разве что в детстве на Острове Леса. В регинской глуши у него было вдоволь власти и добычи. И достаточно соперников.

— Шесть раз они пытались сменить меня на другого. Конечно, не так, как вы Главаря выбираете, а кинжалом в спину. Я здесь — значит, кинжал в ком-то другом.

Трое заговорщиков были из тех пятнадцати, обязанных ему жизнью, но Теор и не ждал от матерых волков преданности.

Даже самое крепкое вино брало его не скоро, поэтому Теор был лишь слегка пьян, возвращаясь однажды из города к своей шайке. Заснул в лесу и проснулся от конской поступи. Из разговоров всадников он понял, что убежище шайки стало известно местному сеньору. Разбойник знал и короткую дорогу через лес, мог бы опередить отряд. Перебрал в памяти сотоварищей, прикидывая, кто из них заслуживает жизни. Не смог назвать ни одного, включая самого себя. Но ему снова повезло, если остальных везение не преследовало — это их забота. Бывший тэру просто пошел прочь.