Ночь Жрица вновь провела на улице, несмотря на холод. Ей снилась Меда, и Теор в воде, мертвые Акв и Дэлада, и снова Теор. Тысячу раз справедлив приговор Совета. Был бы справедлив, если б смерть Теора могла вернуть хоть одну жизнь…
Ночь Жрица вновь провела на улице, несмотря на холод. Ей снилась Меда, и Теор в воде, мертвые Акв и Дэлада, и снова Теор. Тысячу раз справедлив приговор Совета. Был бы справедлив, если б смерть Теора могла вернуть хоть одну жизнь…
“Что делать мне, Морской Господин? Как смириться?”
“Что делать мне, Морской Господин? Как смириться?”
Что делать мне, Морской Господин? Как смириться?
“Обернись, Дельфина”.
“Обернись, Дельфина”.
“Обернись, Дельфина”.
“Что…?”
“Что…?”
“Что…?”
“Просто обернись”.
“Просто обернись”.
“Просто обернись”.
Обернувшись, она увидела на берегу Тину — та медленно шла, оставляя следы на мокром песке. Ленты в седеющих волосах выгорели на солнце и издали казались белыми, как у Невесты. Дельфине пришло в голову, что Тина издали вся выглядит, как обман: слишком малорослая, похожая на ребенка. На вид, беззащитная, а сколько регинцев положила за свою жизнь. Она подошла, и Дельфина, глазам не веря, разглядела на лице дорожки слез. Но голос был насмешливый, как всегда, словно, Тина и вблизи хотела быть сплошным обманом:
Обернувшись, она увидела на берегу Тину — та медленно шла, оставляя следы на мокром песке. Ленты в седеющих волосах выгорели на солнце и издали казались белыми, как у Невесты. Дельфине пришло в голову, что Тина издали вся выглядит, как обман: слишком малорослая, похожая на ребенка. На вид, беззащитная, а сколько регинцев положила за свою жизнь. Она подошла, и Дельфина, глазам не веря, разглядела на лице дорожки слез. Но голос был насмешливый, как всегда, словно, Тина и вблизи хотела быть сплошным обманом:
— С кем ты разговаривала, Жрица?
— С кем ты разговаривала, Жрица?