— Этот человек раньше был хороший?

Ана — ушки на макушки — подняла голову и прислушалась, но ничего не спросила.

— Не знаю, — зашептала Дельфина. — Ничего не знаю. Он заблудился в жизни, как в лесу.

“И что же? — спросила Дельфина саму себя. — Разве это его оправдывает?”. Конечно, нет, и Совет поступил справедливо.

Все вокруг знали, что сегодня утром она закричала на Старейшину. Из-за Дельфины половина тэру тихо спорила со второй половиной о приговоре. Теора никто не жалел, но многих терзали сомнения: можно ли отмахнуться от слов Жрицы? Неужели она стала причиной раздоров? Говорливые двойняшки обходили ее стороной, смотрели сочувственно, но держались поодаль, будто увидели на ней чуму или проказу. Кэв после Большого Совета не глядел в ее сторону. Арлиг ее предупредил. Двенадцать лет назад и Теора предупреждали, он тоже был на краю и на грани, но Главарь Милитар не заметил этого вовремя. Зато заметил Наэв…

Дельфина отнесла Мара в дом и устроила его в углу на соломе. Как похож на Марка ее спящий сын, как редко ей позволено самой уложить его спать. А ведь дети — то единственное, что Дельфина любила больше Островов.

В доме царил привычный гомон большой семьи. Сестры Наэва болтали без умолку, зятья препирались. Единственная уцелевшая курица кудахтала на единственной уцелевшей бочке. Малышка Тиба забилась в угол и почти не говорила с тех пор, как увидела дерево мертвых. Странно молчаливой была и Ана. В сотый раз она разглядывала свое отражение в лохани воды и безнадежно отмахивалась: “Вороненок…”. Мальчишки Тэрэссы что-то отнимали у мальчишек Авмиты, дочери Авноры дразнили тех и других, и в конце-концов, всем влетело от Дэльфы: “Ну-ка молчать, бесенята!”. Дэльфа наконец ответила Ирису согласием, их свадьба состоится, как только закончат погребать мертвых. Жизнь продолжалась.