Дельфина ни в чем уже не была уверена — может, она всю жизнь говорила сама с собой?

— Хочу думать, что с Алтимаром, моим и твоим супругом.

Тина пожала плечами:

— Наверное, он и вправду тебе отвечает. Я еще у лусинского берега поняла — тэру глупцами будут, если не выберут тебя однажды в Совет, — поманила. — Иди сюда. — И попросила без всякого предисловия: — Освободи его, помоги ему бежать.

Дельфина так и замерла на месте.

— Но ты же сама говорила на Совете…

— Говорила и повторю! И поделом ему! Он вообще не должен был жить, он мертвым родился! Дельфина, это же мой единственный сын…

Дельфина смотрела на нее и пыталась разгадать. Она ощущала чувства других людей, но Тина была, как запечатанная амфора вина, — наверное, давно прокисшего. Всю жизнь Дельфина ее знала и относилась, как к злой девчонке, хотя коротышка ей в матери годилась. Нет, в матери эта женщина не годилась никому. Или же — просто слишком молода была и не готова к испытаниям? Совсем девочкой она прошла через очень страшную смерть и еще более страшное воскрешение, когда месяцами даже мочиться больно невыносимо, — кто вообще к такому готов? Циана никогда не говорила с дочерью по душам, а вот Ава кое-что рассказывала. Дельфина насмотрелась всякого, представляла, что было с матерью Теора после его рождения. У иных женщин тело загнивает изнутри. Обычно им уже не помочь, но Хона совершила невозможное, ужасно этим гордилась и любила попрекать своей помощью. Пусть боги судят Хону за злой язык. А Тина с тех пор боится только пыток…