“Сестренку твою вместо тебя — Госпожа наша согласна”.

“Живи и пусть твоя жизнь будет долгой”.

“Ты хотел знать, есть ли у Алтимара Преисподняя? Теперь ты в ней!”

“Нет! Нет!”. Повторяет сто раз, не хочет знать, что они правы. Лучший из лучших всегда верил, что ему все по силам, — и вот не может ничего. Даже подняться. Или защитить сестренку. Или вымолить прощение у стольких людей, у тех же Меды и Кэва — не сможет никогда, проживи он хоть тысячу лет. Три дня пытки он держался, теперь окончательно сломлен. Солнце начинает тонуть. Открыв глаза, Теор видит его ядовитые лучи. Видит Наэва — тот пристально смотрит вдаль — и Дельфину. Она разглядывает свою изрезанную руку с детским изумлением — юродивой дурочкой была и будет.

“Моя Дельфина…”

Сочные алые солнышки бегут по запястью Дельфины, скатываются вниз. К Маре, к почве. Канут в подземную воду, достигнут рек и Моря, взлетят в небо и упадут дождем. Сделают вечный круговорот чуть розовее. В Море растворились последние капельки заката.