Помните финал этого знаменитого монолога?

«Спи, родная моя, и пусть себе. Я, на свою беду, бессмертен. Мне предстоит пережить тебя и затосковать навеки.

Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут себе, как будто они бессмертны, - смерть иной раз отступает от них».

***

У меня очень сложное отношение к Фадееву.

Из пятерых моих героев он самый неоднозначный. По части неоднозначности с ним, конечно, может потягаться Завенягин, но Завенягин не такой противоречивый.

Фадеев, безусловно, масштабнейшая личность, и в истории советской литературы эту фигуру не обойти, как не старайся. Пусть даже не как писателя, но как литературного деятеля – сто процентов. Помните «и в чем-то Сталину был равен» Бориса Слуцкого?

И споры литературоведов об оценке на редкость деятельной деятельности этого деятеля не утихают до сих пор, причем накал эмоций не падает ни на градус.

Я долго пытался разобраться и в себе, и в нем, но, лишь написав про Шварца и Олейникова, понял очень простую вещь.

Фадеев, по сути, всю жизнь боролся с необходимостью становиться Волшебником.

Он очень не хотел подняться НАД людьми, что в те жестокие времена было практически невозможно – психика не выдерживала.

Очень дорогой ценой, но он смог это сделать.

И это многое искупает.

Именно поэтому его линию я приберег для финала второго тома и перехода к третьему – она для этого подходит больше всего.

А теперь слушайте окончания истории приключений рапповцев на сломе эпох.

Писатель

Писатель