– Васе Велисество весьма тотьсьно подметили, – закивал болванчиком господин Куй. – Вылитая Нотеса!

– Меня?! Сравнивать с этой стервой?! – разозлилась я. – Порву всех!

Это меня, душевную, мягкую, чувственную – и ставить в один ряд с этой избалованной принцесской?! Всё. Я в шоке.

«Да мы в миллион раз сучнее этой сучки!» – на свой лад негодовала Вторая.

Ну, она-то да. Вот, уж кто смог бы поставить Нотешу на место, так это Вторая.

«Наконец-то ты признала моё лидерство!» – услышала она мои мысли.

– Жупердилья, Тео гораздо более сдержан в выражении эмоций, – напомнил папаша.

– А вы меня не злите!

– Его Велисество лись хотел сказать, сто вы с васей сестлой унаследовали цалственные гены... – жополизил перед государем господин Куй.

– Жу... – попытался вмешаться Гедеон, но зря: я ещё не забыла, что он спутал меня с этой самой «сестлой».

– Вот, даже не смей заливать о том, какие мы разные! – ещё пуще завелась я.

«...в постели!» – добавила Вторая.

– Осень похозы... – издевался престарелый синтаёза.

Видимо, неспроста у него почти не осталось зубов. Ох, неспроста...

– Жу, может, ты проголодалась? – зашёл с козырей мой жених и обратился к остальным: – В её положении перепады настроения – это нормально.

– А-а... – похабненько улыбнулся морщинистый старый Куй.

И меня отпустили отдыхать, пока штукатурят Тео, которому тоже пришла пора стать не собой.

– Будешь личным пажом Жупердильи, то есть наследного принца, – обратился Триас к сыну.

Тот молча кивнул.

Пока я заедала стресс, папаша навесил на меня какой-то артефакт, выглядящий, как брошь с двумя скобами по бокам, продетая через шейный платочек из золотой парчи. Причём ткань реально соткана из чистого золота.