«О-о-о, Чен, покажи мне свой член. Что это? Член ли? О, бедный, бедный Чен Ли!» – измывалась над Гедеоном Вторая.

Чёрт дёрнул меня усмехнуться. Нет, ну, тупость же. Совершенно ничего смешного. Обычная похабщина. Но я почему-то лыблюсь.

Гедеон, в смысле, Чен неодобрительно сузил свои и без того раскосые глаза, как бы осуждая мой кураж по поводу его нового образа.

А мне не стыдно! Мы угодили в такую засаду, что если позволим грусти и тревоге захватить себя, то непременно покроемся плесенью и будем раздавлены жизненными обстоятельствами. Оно нам надо?

Будем, будем веселиться день и ночь, день и ночь!

Меньше всех господин Куй издевался над Тео. Тому надели чёрный парик, вставили линзы в глаза, налепили густые тёмные брови и переодели в костюм прислуги. И всё: братца тоже стало не узнать.

Зато Триас приступил к истязанию меня: показывал фотокарточки придворных с именами и заставлял запомнить их; учил ходить, как Тео, говорить его тембром и отрабатывал со мной приветственные кивки и поклоны.

Держу пари, папаша мысленно перематерился, пока втолковывал мне правила жизни во дворце.

Выглядело моё обучение примерно так: мне показывали карточку с физиономией какого-то чувака, как две капли воды похожего на предыдущего, и спрашивали:

– Кто это?

– Член королевского совета, – отвечаю. К счастью, добрая половина показанных мне придворных входили в этот совет.

– Имя?

– Генри Бенс.

– Нет, это Борис Дюро, – вздыхает король.

– Хорошо. Борис Дюро, – послушно киваю я, зная, что через минуту забуду это имя.

– Как ты отреагируешь на него при встрече? – папаша внезапно перешёл на «ты».

– Слегка склоню голову.

– А дальше?

– А что дальше? Всё! Не реверанс же перед ним изображать.

– Борис Дюро – наставник Тео. Ты должна будешь сказать: «Доброго дня, наставник».