Но фишка тут была в другом: зелёный камень в броши, оказавшись на моей шее, засиял ослепляюще лазурным цветом.

– Ого! – воскликнула я, щурясь от сияния.

– Зелёный сапфир светится только когда попадает к носителю силы, – пояснил Триас. – В вашем случае, Жупердилья, он сверкает вдвойне, потому что вы носите под сердцем наследника.

«Ха-ха! – куражилась Вторая. – Ты, как никогда, прав, папаша! Я твоя наследница! Я-а-а!»

– А снять можно? – спросила я. – Посмотрели, убедились. Пора и отстать от меня.

– Увы, отстать не получится, – развёл руками папаша, снимая с меня родовой артефакт. – Впереди полное перевоплощение в Тео. Ваш личный паж вам в этом поможет, – он глянул на хмурящегося рыжего и ускоглазого Гедеона и добавил: – И второй тоже.

– Я буду жить с двумя пажами?

– Камердинерами, если быть точнее.

А что? Отлично! Я аж воспряла духом! Ну, и расправилась с аппетитными тарталетками. М-м-м, мечта, а не закуски!

– О! – я хищно воззрилась на Гедеона. – Рыжик, надо придумать тебе имя! Так-так-так... Может, Мунь Сунь?

– Мунь, пластити, ето пелеводится как «долгозданная дотсь», – просветил нас господин Чжун Куй.

– Тогда Дай Нань Хуэй или Ху Ли Нам? – предложила я новые варианты из сводки, которую однажды читала в одном научном журнале.

– Увазаемая, зенские имена не подойдуть.

– Да как же так? А если Рыж Страх Жуть?

– Синтайский язык не васе. Ох, не васе...

Вот, раздражает меня этот Чжун Куй. Кого же он мне напоминает? Ах, да! Галину Прокопьевну Душнявскую, маму Аристарха. У неё тоже «фефект» речи. Этим двоим никогда нельзя встречаться, иначе случится мировой коллапс.

– Думаю, у господина Куя больше опыта в составлении имён, – высказался папаша.

Блин... а я-то хотела повеселиться.

– Мозем назвать его моим подопесьным Чен Ли.

– Ништяк! – одобрила я.