– Она и так спит. – Харад кивнул в сторону Эллин. – Посиди со мной еще немного. Выпьем чаю.

– Я сама тоже устала, – покачала она головой.

Однако она слегка лукавила. Не только усталость заставляла Эовин как можно раньше уходить в комнату, которую она делила с малышкой. А ее желание сбежать и спрятаться от чувств, которые вызывал в ней Харад. Эовин ощущала, как кулон с отпечатанной на нем руной буквально обжигает кожу, все чаще хотела сорвать его и напомнить самой себе, кем является на самом деле.

Не то чтобы у нее внезапно проявились какие-то сверхспособности, но Эовин ощущала силу. Безграничную, дикую. Предчувствовала, что теперь у нее появилось немало возможностей, о которых она даже представить не могла. Эта сила буквально бурлила под кожей, и хотя Эовин до сих пор не понимала, как ее выпустить, но сомнений в том, что в ней поднимается одновременно захватывающая и пугающая мощь, уже не испытывала.

– Увидимся утром. – Эовин наклонилась и взяла девочку на руки. – Доброй ночи.

– Сладких снов, – вымученно улыбнулся Харад и опорожнил свою кружку.

* * *

Скрестив ноги, откинувшись на спинку и закрыв глаза, Эовин сидела на кровати, на которой спала Эллин. Чуть раньше она убрала кулон с руной в шкатулку из свинца, которую раздобыла специально для этой цели. Когда-то Эовин слышала, будто свинец способен блокировать и сдерживать магию.

Из обеденного зала доносились голоса и смех, но она не обращала на это внимания, сосредоточившись на поднимающемся в груди ощущении. Оно представляло собой удивительную смесь покоя, неудержимой радости и силы. Эовин казалось, что она наконец-то цела, невредима, и ей ничего не угрожает. Это одновременно напоминало возвращение домой и безумный полет сквозь облака. Как будто для нее больше нет ничего невозможного.

Эовин попыталась придать форму этой силе, представила, как ее пальцы искривляются, как у нее вырастают когти, похожие на те, которыми гигантская птица схватила Гвидиона. Нарочно стиснув зубы, чтобы не потерять концентрацию, представила, как кожа покрывается перьями. Пальцы, ладонь, всю руку до плеча начало покалывать. Пришло ощущение, как будто меняется все тело, а когти немного царапают кожу.

Торжествуя, Эовин открыла глаза и уставилась на свою руку, которая, совсем никак не изменившись, так и лежала на колене. Разочарованно выдохнув, она сжала пальцы в кулак.

Только время зря потратила. А на деле все оказалось лишь плодом воображения, не более.

Совершенно обескураженная, Эовин вытерла лицо. Она понятия не имела, что делает: правильно ли действует, должно ли это работать именно таким образом, происходит ли с ней что-то вообще, имеется ли у нее к этому предрасположенность или она себе все нафантазировала.