– Спасибо, но нет, – сладко пропела Эовин. – В этом коридоре есть несколько комнат, думаю, я могла бы занять одну из них.

Беррон раздраженно вздохнул.

– Эти покои принадлежат придворным дамам ее величества.

– Леди Сояра, – с трудом прохрипела королева, – она как раз в отъезде… охотница… может занять ее комнату.

– При всем уважении! – вскипел Беррон. – Семья леди Сояры чрезвычайно влиятельна. Она не обрадуется, если в ее комнате будет хозяйничать какая-то дикарка с ножом! – Посмотрев на Эовин, он скорчил гримасу, которая представляла собой жалкую пародию на извиняющуюся улыбку.

– Эовин Ариасен несколько раз спасала мне жизнь! – резко возразил Гвидион. – Мне гораздо важнее, чтобы комфортно было ей, чем самой знатной придворной даме.

Беррон гневно сощурился, переводя взгляд с Гвидиона на Эовин, затем на Харада, и снова по кругу. Он словно пытался разобраться, какие взаимоотношения у этой троицы.

– Конечно, – наконец сдался князь, и Эовин услышала, как скрипнули при этом его зубы. Да, нелегко было уступать Гвидиону власть, которой он до сих пор так щедро пользовался и наверняка надеялся, что так будет всегда.

Судя по всему, они только что нажили себе еще одного врага.

Стук в дверь заставил всех удивленно обернуться.

– Войдите! – одновременно откликнулись Гвидион и князь. Беррон тут же неловко прочистил горло.

Дверь отворилась, и вошла горничная. Глаза ее блестели, а на губах играла застенчивая улыбка. В руках она держала поднос. Она сделала книксен и с любопытством покосилась на Гвидиона.

– Лекарство для Ее Величества, – пояснила она.

– Да, давай его сюда. – Беррон буквально вырвал поднос из рук у служанки и вытолкал ее за дверь. – Пора принимать лекарство, дорогая, теперь тебе станет легче, – обратился он к королеве куда более мягким тоном.

С подносом в руках князь направился к кровати. Когда он проходил мимо, в нос Эовин ударил странно знакомый запах. Он оказался так слаб, что охотница и не уловила бы его, если бы не обостренное обоняние наследницы ульфаратцев. Тут же ей кое-что вспомнилось. В лаборатории Гейры хранились различные горшки, флаконы и мензурки с самыми разными ядами. Задача Эовин заключалась в том, чтобы распознать их и назвать. Тогда концентрация этого яда была гораздо выше, чем сейчас. Однако не заметить свинцовую тень Эовин не могла. Это растение вызывало симптомы, похожие на отравление свинцом, и получило свое название именно благодаря этому факту. В зависимости от дозы оно могло даже привести к смерти.

Взгляд Эовин остановился на изможденной, бледной фигуре матери Гвидиона. Темные круги под глазами, серовато-бледная кожа, поджатые губы, тусклые волосы – теперь все вставало на свои места. В постель ее загнала вовсе не тоска по сыну, а яд.