Беррон тем временем уже подошел к королеве, и Гвидион помог ей немного приподняться на подушках.

– Нет. – В два прыжка Эовин оказалась рядом с ними, сорвала с подноса кружку, от которой поднимался пар, и понюхала еще раз убедиться, что не ошиблась.

– Что это еще за выходки? – Князь Беррон буквально дрожал от гнева.

– Лекарство отравлено, – мрачно ответила Эовин.

– Что? Вы уверены? – вытаращил глаза Гвидион.

– Да, – Эовин отставила кружку в сторону. – Свинцовая тень не имеет вкуса, да и запах сложно уловить. – Она серьезно посмотрела на Гвидиона. – Похоже, кто-то на протяжении нескольких дней, а то и недель, травил королеву.

Его мать задохнулась от возмущения.

– Но это невозможно, Хелор лично меня осматривал и выписывал лекарства.

– Он служил моей семье тридцать лет, – сухо пояснил Гвидион. – Принимал у матери роды. Ни разу не возникло повода усомниться в его верности.

– Конечно, нет! – сердито вмешался Беррон. Он взял кружку и одним глотком осушил ее, после чего демонстративно развел руками, давая понять, что с ним все в порядке. – Видно, благосклонность принца вскружила вам голову, охотница. И теперь, когда в ваших услугах больше не нуждаются, вы пытаетесь проявить себя как-то иначе.

Эовин смерила его презрительным взглядом.

– Свинцовая тень действует не сразу, к тому же здесь она сильно разбавлена. Чтобы проявились симптомы, ее нужно применять в течение длительного времени и притом регулярно. – Она посмотрела на королеву, которая с трудом переводила дыхание. – Так что если она продолжит пить эту отраву, через несколько дней ее уже будет не спасти.

– Это абсурд! Просто чудовищно! – воскликнул Беррон.

– Я хочу, чтобы Хелора немедленно арестовали! – отрезал Гвидион. – Я его лично допрошу. Отныне продукты и напитки будут сперва пробовать собаки-ищейки, и, если хоть одна из них не захочет прикасаться к чему-либо, все, кто так или иначе имеет отношение к этому блюду, будут взяты под стражу.

Гвидион расправил плечи, и Эовин словно наяву видела, как на них ложится бремя ответственности. Однако он не боялся ответственности, а напротив, был полон сил и решимости сделать все, чтобы защитить свою семью, свой народ, свое королевство.

Не было больше принца, скрывающегося в изгнании, наслаждающегося беззаботной студенческой жизнью и совсем не спешащего возвращаться домой. Гвидион поднял подбородок, и она почувствовала: вот он, истинный король. Предстоящая коронация будет всего лишь формальностью.

Очевидно, Беррон тоже это понял, поскольку неохотно склонил голову.

– Я лично об этом позабочусь. – Он выпрямился. – И полагаю, нужно отменить похороны.