Почти весь оставшийся день Эовин рассказывала настоятельнице храма Беллентора об их приключениях. Вернее, о том, о чем посчитала нужным поведать. Иванна была единственной, кому ей следовало подчиняться и обо всем отчитываться, но даже во сне Эовин не стала рассказывать бы ей об ульфаратцах и собственной связи с ними. Эовин лишь излагала факты, которые вряд ли имели смысл без тех выводов, которые она сама успела сделать. Впрочем, Иванна все равно всерьез обеспокоилась тем, как развиваются события. Она пообещала держать глаза и уши открытыми и незамедлительно сообщать Эовин – и, следовательно, принцу, – если начнет происходить что-то необычное. Кроме того, согласилась оповестить Гейру, что Эовин благополучно добралась до места назначения.

При мысли том, как отреагируют остальные охотницы, когда узнают, что сидели за одним столом с будущим королем, Эовин усмехнулась. Ее веселье усилилось, стоило представить выражение лица Райи, когда та поймет, что заигрывала с самим наследным принцем, а он ее отверг.

– Чем планируешь заняться теперь? – спросила в заключение Иванна.

– Пока не знаю. Возможно, на некоторое время, пока все не утрясется, останусь во дворце.

Настоятельница сложила руки. Казалось, она мучительно подыскивает слова, чтобы сказать что-то.

– Что происходит? – Эовин ненавидела, когда люди ходили вокруг да около.

Иванна подняла глаза.

– Ты знаешь, как я тебя ценю. В наших кругах у тебя особое положение. – Эовин молча ждала, и настоятельница приняла это за согласие, поскольку продолжила: – Но так больше не может продолжаться.

– Ты это о чем? – нахмурилась Эовин.

– Многим охотницам не нравится, что ты приходишь и уходишь, когда тебе вздумается. Ты всегда сама распоряжалась своим временем.

– Да я последние несколько лет жизнью ради этого ордена рисковала! – вспылила Эовин. – И золота вам принесла больше, чем кто-либо еще!

– Не нам. Себе, – мягко подчеркнула Иванна. – Я с самого начала чувствовала, что это, – она обвела рукой комнату, – всего лишь этап твоего путешествия. Орден не является ни твоим предназначением, ни твоей целью.

Эовин очень задели ее слова, хотя она чувствовала, что так и есть.

– И что, теперь ты вышвыриваешь меня?

– Нет, – настоятельница покачала головой, – я тебя отпускаю. Врата Ордена охотниц всегда будут открыты для тебя, но для спокойствия остальных будет лучше, если ты официально перестанешь быть одной из нас.

Эовин кивнула, испытывая внезапную грусть. Сейчас, когда она покидала орден, у нее больше не оставалось ни близких людей, ни места, которое она могла бы назвать своим домом.