– Слушай, милый! – опасливо произнесла она, завороженно глядя на это «жертвоприношение». – Ты не подумай, я очень ценю, что ты ради меня делаешь, но… мне хотелось бы, чтобы гости, глядя на простыню, подумали о нашем акте супружеского единения, а не о том, что мы на ней свинью зарезали!

Вордий про себя зарычал: «Как быстро она вошла в роль жены! Мало крови – плохо, много крови – тоже плохо!» Но вслух сказал:

– Знаешь, родная, у нас на флоте говорят: крови много не бывает, потому что воды все равно больше!

Перевязав рану куском ткани из постельного белья, Вордий выжидательно посмотрел на супругу:

– Ну что, одеваемся и обратно? А то нас там родные ждут, гости…

– Конечно, любимый, – ответила ему Лювия, приводя себя в порядок. – Только давай в этот раз я сама пойду, вниз ведь гораздо легче! А уже в конце ты меня на руки возьмешь – вроде как нес всю дорогу. А то у тебя рана на руке откроется, неудобно будет!

– Вон, вон они! – пронзительно закричал энель Онато-старший, первым увидев спускавшихся с башни новобрачных. Толпа зашумела.

Вордий, аккуратно поставив Лювию на пол, торжественно развернул и поднял окровавленную белую материю.

– Ма-ма! – в ужасе прошептала Фения, прикрыв рот кончиками пальцев. – Вот теперь я точно замуж никогда не выйду!

Дав гостям насладиться зрелищем, Вордий бросил простыню в большую медную чашу. Жрец навел на нее сложную конструкцию из нескольких больших зеркал, материя испустила белый дымок, вспыхнула и превратилась в кучку пепла.

– Владыка небесный и наместник его на земле засвидетельствовали и признали вас мужем и женой! – торжественно провозгласил жрец.

Музыканты разом заиграли веселую мелодию, и вся процессия двинулась к месту проведения свадебного пира. Старые сослуживцы по императорской гвардии выдали жениху щит, которым он должен был защищать себя и новоиспеченную жену от соленого печенья, которое со всех сторон кидали мужчины. Женщины, в свою очередь, бросали в молодых горсти зерна, которое в подол платья должна была собирать Лювия. Из этих зерен потом выпекался особый Семейный каравай, который супруги съедали в самом конце пира. Чем больше он был, тем хлебосольнее и зажиточнее должна была стать их совместная жизнь.

Празднично украшенный «Счастливый конек» встретил молодоженов накрытыми столами и обилием дополнительно нанятой прислуги. Эмель Вирандо была в своем лучшем, песочного цвета платье и даже надела по такому поводу украшение – толстую золотую цепь с сапфирами, фамильную драгоценность, доставшуюся от прабабки из Серегада. Расцеловав жениха и невесту, она передала их специально выделенным помощникам, а сама осталась на входе, с широкой улыбкой встречая участников предстоящего пиршества. Когда очередь дошла до Уни, матушка с восторженным удивлением раскрыла рот и распахнула свои самые широкие объятия. Молодой дипломат вздрогнул от неминуемых материнских ласк, осуществляемых публично, но тревога была ложной: они предназначались вовсе не ему.