– Ну ты и завернул, Кальби! Как врач, прошедший эту войну, могу сказать: да, кошки могут помочь успокоить раненых… но не смертельно раненых. А уж возвращать к жизни…

– Да что ты знаешь! – проворчал старый Онато. – Врач! А ты послушай, что я тебе скажу. Битву под Раздравором помнишь? Ну вот. Взяли мы там в плен одного волхва. Так вот, его после беседы с императором отпустили. Подивился Владыка его знаниям и силе, свыше дарованной, с которой скромность немалая сочеталась. Сказал кудесник тогда: «Нет, я не лучший волхв во всем Торгендаме, а всего лишь слуга Знаменитого кота нашего. Приношу ему еду и воду, когда сам охотиться не желает».

– Так это же только слова! – усмехнулся Токто.

– Слова? Ты погоди, слушай! Император-то его отпустил, но сам послал человека надежного за ним проследить. Рассчитывал Владыка, что то́рги мятежные, что в лесах густых от его гнева скрываются, на волхва того выйдут – тут-то мы их и схватим.

– И что же? Схватили мятежников?

– Нет. Но не остались пустыми заброшенные сети. Попала в них рыбина, хоть и совсем не та, что мы ожидали. Явился дождливой грозовой ночью к волхву человек, одежей – местный, но говором и видом своим – герандиец. Уговаривал он волхва спасти младенца, что лежал безжизненно в шелковом свертке на руках его.

– Да что ты говоришь такое? Кто-то из наших – и якшался с врагом?

– Того не знаю. А волхв тот отказал поначалу, но мужик сильно упрашивал. Говорил: возьми все, что есть у меня, – а есть немало! Отвечал ему на это волхв, что не нужно Знаменитому коту ничего из того, что для нас, людей, ценно. Тогда гость сказал: возьми жизнь мою – ничего мне для сына не жалко. И опять ответил ему волхв: не мое это дело; ты ребенка оставь на ночь, а Знаменитый кот сам решит, как быть дальше.

– Вот так история! – улыбнулся Токто. – И что же потом?

– А вот что. Положил гость тело младенца в домик к коту, что у волхва жил, а сам остался на капище молиться.

– Да ну что ты! Герандиец – и молился их торгскому богу?

– Того не знаю, а вот только на утро, когда заглянули в домик, то увидели там живого младенца, что посапывал, на коте том головкой лежа. И кот тот шерстью своей его согревал. Вот так вот!

За столом стало заметно тише. Кто-то недоверчиво качал головой, мол, чудит старик, но некоторые приняли эту удивительную историю за правду.

– А герандийца того, значит, не нашли? – с улыбкой спросил Токто.

– Нет, не нашли, – ответил Онато. – Как вернулся тот человек с донесением, задумал наш Владыка устроить опознание среди своих. Но еще до того, как собрались все полководцы и офицеры в ставке, свидетель этой истории взял и помер. Говорят, настигла его лапа Знаменитого кота. Не любит он, когда в дела его вмешиваются!