– А младенец? Что стало с ним? – крикнула со своего места Фения.

– Того не знаю, – пожал плечами Онато. – Сам ребенок нас мало интересовал. Император приказал хранить тот случай в тайне, чтобы не ронять боевой дух войск. Ведь кабы узнали солдаты, что враг может мертвых своих поднимать, отпала бы у них всякая охота сражаться!

Рассказанная история стала для ветеранов торгской кампании очередным поводом погрузиться в воспоминания о тех годах, когда они были молоды и своими руками творили историю империи. Уни слушал их вполуха, отдыхая за бокалом вина и пребывая в том особом расслаблении, которое наступает после завершения очень важного и трудного дела.

Несмотря на оглушительный успех посольства, как следует отметить его возвращение в кругу друзей так и не получилось. Да и круг этот изменился, и сами друзья… Но у Уни не было на душе грусти или обиды; это было сродни тому ощущению, когда обнаруживаешь в кладовке свои старые детские игрушки. Что-то шевельнется в душе, и все. А потом положишь их обратно и пойдешь по своим взрослым делам. А дела-то вполне ничего пошли, каким бы странным это ни казалось. Заслуги, слава, карьера, обеспеченное будущее… Но душа хотела чего-то еще – того, к чему можно стремиться и чего можно страстно желать. Онелия! Волшебная вириланка словно поселилась у него внутри. Дипломат не чувствовал горя и тяжести утраты: целительница словно продолжала быть с ним, а он – искать ее в каждой встреченной девушке.

Уни вспомнил свою первую, неразделенную любовь – Сиану. Тогда она казалась ему воплощением красоты и женственности, настоящей феей. Теперь же – просто смазливой пустышкой в яркой обертке. А вот Фения… В ней было нечто особенное, нечто, что он не мог объяснить. Что бы он там ей ни говорил, но поверил ее словам сразу, безоговорочно. И знал, что ни разу не ошибся в выборе. Странное ощущение – и необъяснимое. Словно ее глазами на него смотрит что-то очень близкое, родное… Онелия? Уни гнал от себя эту мысль – они же совсем не похожи! Хотя, с другой стороны, обе сильно отличаются от других, «обычных» девушек. «А я, значит, непременно хочу себе что-то необычное? Да это гордыня, энель Унизель Вирандо! Хотя Вирилан задал ему весьма высокий стандарт восприятия жизни, при котором даже сам император уже смотрится отнюдь не таким сиятельным… Стоп, подобные мысли вряд ли удачно сочетаются с новым положением на государственной службе! Вирилан Вириланом, но жить-то теперь придется здесь!»

Тряхнув головой, Уни огляделся. Свадьба достигла того этапа, когда гости разбились на небольшие женские и мужские группы и от вопросов судьбы империи перешли к темам более частного характера. Фения, к его удивлению, весьма удачно встроилась в одну из женских групп и оживленно обсуждала… что? Ведение домашнего хозяйства, воспитание детей? Она же в этом совсем ничего не смылит! Хотя для человека с интеллектом и… весьма специфическим жизненным опытом подобное общение не составляет, видимо, никакого труда. Вот она что-то сказала невесте, наклонившись совсем близко к ее уху, и все вокруг рассмеялись, как по команде. Нет, за его «даму» можно быть спокойным, равно как и за Лювию. А где же муж?