Из уст пройдохи капоштийца такая заумная речь звучала слегка странно, и Уни подумал, что в очередной раз прокололся и не соотнес аргументы с личностью того, кто их использует.

– Делать-то что? – мрачно среагировал на этот поток слов Стифрано.

– Вам необходимо исполнить перед вирлушем ритуал «Почтительного представления», – перешел наконец к самому главному Видруштий. – А то может статься так, что он вообще не поймет, кто вы и кого на самом деле представляете!

– Я почему-то не удивлен! – злобно прошипел Гроки и покосился в сторону Уни.

– О нет, ваш переводчик все сказал правильно! – пришел Видруштий на помощь компаньону. – Просто тут необходим живой опыт общения с вирлушами, который я с радостью предоставлю в ваше распоряжение!

– А в чем состоит суть этого ритуала? – вежливо поинтересовался посол.

– О, я скажу, – улыбнулся Видруштий. – Всем вам необходимо спеть гимн Солнцу, прославляющий Небесное светило и наместника его – императора. Разумеется, это должно быть на максимально высоком музыкальном уровне. Вирлуши, знаете ли, очень ценят прекрасное…

– Просто спеть? – прищурился второй посол. Его голос был абсолютно спокойным, и это внушало реальные опасения. – А, там, сплясать вприсядку, как торгендамские варвары, или на руках пройтись не надо?

Уни представил себе Богемо, с уханьем выдающего коленца, и чуть было все не испортил глупым детским смехом.

Видруштий широко раскрыл глаза и попытался собраться с мыслями, однако Санери неожиданно пришел ему на помощь:

– Остыньте, энель Стифрано. И поверьте моему опыту, это не самый унизительный из тех странных ритуалов, в которых приходится участвовать послам императора в заморских землях. Мда… – он вспомнил аринцилов и поморщился. – Тем более что положение нашей миссии сейчас, надо признать, не самое блестящее. Не говоря уже о сохранении лица перед… – и он умолк, вспомнив о присутствии Видруштия. – Тут вопрос о престиже империи, и никак иначе. А на этом фоне наши маленькие жертвы, уверен, получат самую высокую оценку Ясновеликого владыки!

– Энель посол, – смутившись, напомнил о себе Богемо. – Боюсь, что пение никогда не было… среди моих сильных сторон… ну, вы понимаете…

– Это ничего! – элегантно подул на холеные ногти Санери. – Уверен, что энель Нафази даст нам всем пару уроков.

Жрец сохранял внешне самое благостное спокойствие, но в душе весь сиял. Именем Лучезарного владыки войдут они в пределы этой чужой земли – не это ли высший знак его могущества? Он был действительно искренне счастлив.

Члены посольства снова стояли в линию перед такой знакомой, но пока что непреодолимой занавесью. Нимер Такатин, судя по всему, был уже там. Видруштий вызвал его по своим старым каналам для обсуждения подробностей предстоящей сделки, и Уни молился сейчас только об одном: чтобы он сходу не покинул помещение, вновь увидев перед собой имперцев. Впрочем, степень прозрачности отделявшей их от вирилана ткани существенно повышала посольские шансы.