Как и договаривались, Видруштий начал сам. Все остальные спокойно ждали, пока он обменивался с вириланом традиционными приветствиями, постепенно переходя к сути дела.

– Достопочтимый посланник великой земли! Позволь предложить твоему сиятельному вниманию превосходный товар, что непременно найдет самый живой отклик в сердцах твоих уважаемых соотечественников! Уверен, что их великолепный, утонченный вкус в полной мере усладит этот восхитительный плод скромных трудов моих!

Его вириланский звучал чудовищно, но при этом на редкость возвышенно и учтиво.

«Ну, про свои труды ты, конечно, загнул!» – куснул губу Уни, но решил не обращать на это особого внимания.

– Забота твоя, в товаре воплощенная, честью является для моего народа, – именно так, поднапрягшись, криво перевел Уни для себя последовавший ответ Такатина.

Далее последовал более конкретный запрос:

– Что за место приведет к встрече и познанию единения в товаре нас?

Видруштий подбоченился и глубоко вдохнул. Наступал самый ответственный момент переговоров. То, ради чего все, собственно, и затевалось. Украдкой он бросил взгляд на Уни. Тот легонько, но строго кивнул головой. И капоштиец, наконец, решился:

– Это… произведение искусства. Прекраснейшая песня, способная усладить слух и заставить душу радоваться. И самое главное, – поспешил он добавить особо оговоренную с Уни фразу, – сделать так, чтобы каждый смог пребывать в гармонии на собственном месте!

По другую сторону занавеса не раздавалось ни звука. Видруштий рассеянно вращал глазами, не зная, что делать. И тогда Уни решил взять дело в свои руки.

– Энель посол, пора! – прошептал он.

– Что? Ага… – быстро пришел в себя Санери, выходя из-под гипноза вириланской речи. – Почтенные энели, начали!

Это было удивительное зрелище. Обыденное, потому что гимн Солнца исполняли на всех официальных церемониях империи, так что его слова знал каждый чиновник. Это и подтолкнуло Уни остановить свой выбор именно на данной песне. И необычное, ибо исполнение его здесь, на задворках мира, перед единственным зрителем, скрытым за полупрозрачной материей, выглядело со стороны неуместным, абсурдным и нелепым. Впрочем, члены посольства сейчас думали совсем о другом. Они изо всех сил старались с честью выполнить возложенную на них ответственную задачу, невзирая на отсутствие слуха и борясь с естественной в таких ситуациях скованностью. Получалось весьма своеобразно.

Бесспорным лидером, разумеется, был энель Нафази. Для Солнечного жреца гимн Ясновеликого владыки по легкости исполнения был чем-то сродни песенке, которой погонщик мулов подбадривает себя в ходе рабочего дня. Приятный бас священника, словно поводырь, вел посольство по самому краю обрыва, не давая менее музыкальным коллегам оступиться и упасть в пропасть.