Достопочтимый энель Санери пел весьма неплохо, то есть – никак. В том смысле, что его голос ничем не выделялся, однако усиливал общий шум, за которым скрывались голоса менее искушенных исполнителей. В частности, энеля Богемо, который отчаянно фальшивил, совестливо замолкал, но потом снова включался в общее действо – как правило, невпопад.
Второй посол пел с отрешенным видом человека, по принуждению занимающегося дурацкой работой. Впрочем, его сильный баритон и – неожиданно – почти абсолютный музыкальный слух полностью компенсировали непрезентабельный визуальный эффект. Также особенно хорошо смотрелся энель Аслепи, монотонно покачивающий узкой головой в стороны и полирующий глазами потолок. Гроки отличался от него лишь тем, что пребывал в полной неподвижности, это относилось и к его губам.
Противоположную им вокальную партию составили Уни и Рапурий Хардо. Старый ветеран пел грубовато, но искренне и почти задушевно, глядя куда-то внутрь себя, словно предаваясь драматическим воспоминаниям. А вот Уни старался как мог, с риском вытягивая долгие звуки и даже непроизвольно приподнимаясь на цыпочках в особо торжественные моменты. Иногда он искоса бросал взгляд на коллег, словно оценивая добросовестность их подхода к делу. Удивительнее всего было то, что никто не забыл слова и, пусть и каждый на свой манер, справился с этим необычным испытанием в целом на достаточно высоком уровне. Глаза у многих радостно блестели, люди ощущали себя раскованнее и свободнее. Энель Богемо, весь разрумяненный, тяжело дышал, но при этом взгляд его был исполнен гордости и даже некоторого превосходства.
Все обратились в сторону занавеса. Оттуда молчали, и пауза эта затягивалась. «А что, если вирилан пришел в ужас от нашего нестройного пения и ушел прочь, пока мы еще не закончили?» – в страхе подумал Уни. В то же мгновение словно холодный иней покрыл изнутри его позвоночник.
– Что теперь? – шепотом спросил посол. Спектакль окончился, и все ждали уже более серьезного продолжения.
Но Видруштий сохранял каменное лицо, а Уни только покачал головой – надо ждать!
И это было правильной тактикой. Впрочем, то, что произошло в дальнейшем, стало полной неожиданностью. Занавес дернулся, подался в стороны, а затем распахнулся окончательно. Вот теперь не только у Уни, а у всех присутствующих в груди, словно эхом, отдалась пугающая пустота. Нафази даже непроизвольно качнулся назад, схватился за сердце и пробормотал молитву.
–