О том, что перед ним пещера, молодой переводчик догадался практически сразу. Он даже был готов к прохладе и погружению в полумрак, однако именно с этим вышла самая большая и потому пугающая неожиданность. Пещера оказалась неплохо освещена, хотя никаких светильников не было. Слабый свет исходил прямо от неровных стен и даже от потолка, паутина огоньков на котором свободно растекалась вниз, в стороны, вдаль. Огоньки были синего, зеленого и фиолетового цвета, в некоторых местах их слабый свет переливался с мелодичным журчанием. Малость попривыкнув к смене освещения, Уни действительно разглядел небольшие потоки воды, чистой и родниковой, судя по всему, изливающиеся из ускользающих от глаз отверстий где-то у самых стен пещеры. Красиво и загадочно одновременно. Из архивной литературы юный дипломат знал, что где-то на Южном континенте есть мох, способный светиться в темноте. Здесь, видимо, было нечто похожее.

Уни протянул руку и осторожно прикоснулся к светящейся поверхности. Она была холодной на ощупь, и какая-то крошечная часть ее осталась на пальцах. «Точно мох. Или грибы какие», – подумал Уни и наконец отважился углубиться дальше. Проход сворачивал влево – в Вирилане, похоже, вообще не ценили прямые линии, – и молодой исследователь оказался в небольшом, но гораздо ярче освещенном помещении. В середине его, за низким декоративным заборчиком, был насыпан небольшой холм земли высотой в две трети среднего человеческого роста, неправильной формы, с вкраплением различного цвета и формы камней, кусочков скал и прочих горных образований. Вокруг аккуратными рядами горели небольшие масляные лампы, от которых шел специфический сладковатый запах. Такие же лампы мерцали в небольших нишах, хаотично разбросанных по сплошной, без видимых углов, округлой стене, обнимающей комнату со всех сторон, словно лента.

«Могила? – предположил Уни. – Очень на то похоже». Ему стало немного неуютно от того, что в силу своей неосведомленности он мог прийти к месту последнего упокоения какого-нибудь местного жителя и тем самым потревожить его душу. В этот момент пламя светильников заколыхалось, и на стене появилась большая черная тень. Уни не помнил точно, что именно пришло ему в голову в тот момент, однако совершенно однозначно это было связано с возможным приходом в наш мир потусторонних сил. Другой бы вскрикнул от испуга, но имперский переводчик в силу некоторых особенностей своей психики просто замер от ужаса, лишь где-то на задворках разума выдавив из себя мысль: «Сунулся, Мрак меня побери, на свою голову!»