«Вот же понатыкали! – подумал имперский переводчик. На ум пришел отрывок из философского трактата Ления Сорбского о том, что душа народа отражается в его искусстве: танцах, песнях, живописи и скульптуре, но в первую очередь – в архитектуре. – Что-то у них с мозгами – того. Точнее – не того!» – резюмировал Уни свои наблюдения. С детства пребывая среди зданий, возведенных по законам геометрической целостности линейной герандийской школы градостроения, он никак не мог взять в толк, зачем нужно возводить такую бессвязную нелепость и что должно быть в голове у тех, кто это придумал и так живет.

Погрузившись в размышления, Уни вдруг ощутил позади слабое дуновение ветерка и инстинктивно повернул голову. Мимо неслышно и как-то абсолютно буднично прошел вирилан. Посланец великой империи вздрогнул и моментально напрягся, словно ожидая нападения. Это были очень наивные и необоснованные ожидания. Местный житель не проявил ни капли агрессии, равно как и дружелюбия – он вообще никак не отреагировал на появление в своем поселке чужеземца, словно такие, как Уни, шастают тут постоянно.

«Будто тень какая!» – даже как-то обиделся молодой переводчик. У него на мгновение возникло желание догнать этого равнодушного незнакомца и потыкать в него пальцем – живой ли, из плоти и крови, или так, призрак, для лучей Светила милосердного свободно проницаемый.

Не найдя никакого иного выхода из создавшейся ситуации, кроме как продолжить свою прогулку, Уни все дальше углублялся в хитросплетение этого непонятным образом организованного населенного пункта. В этом познавательном путешествии бывший архивист очень скоро начал понимать, что планировка местного городка в точности копирует планировку (а точнее, ее отсутствие) первого увиденного им вириланского дома. Улицы (если их так можно назвать) были похожи на щупальца осьминога, пойманного в море Драконов загорелыми дочерна иристенскими рыбаками. Они вообще не знали прямых углов, извивались между домами, петляли вдоль холмов, то открытые всем ветрам, то опекаемые дружелюбным шелестом деревьев. В результате при нахождении в какой-либо одной точке поселка не было никакой возможности видеть перспективу, а наоборот, создавалась иллюзия пребывания в каком-то относительно замкнутом, изолированном от окружающей обстановки месте. Здешние жители, такие же безразличные копии первого встречного вирилана, появлялись редко, внезапно и так же быстро исчезали из поля зрения. Как будто все здесь было построено с таким расчетом, чтобы каждый мог найти уединение в любой точке своего индивидуального маршрута.