– Мы должны помогать друг другу, особенно в тяжелых ситуациях! – не сдавался Уни.

– Остыньте! – Санери мягко положил ему руку на плечо. – Важнейшее правило дипломатии – полное спокойствие, что бы ни происходило.

После бегства Гроки посол и переводчик стали замыкать процессию вдвоем, пустив вперед самых медленных, и потому завязавшийся разговор мог претендовать на статус приватного.

– Простите, энель посол, но вы тоже… когда за стеной… были отнюдь не воплощением спокойствия!

– Ну да, не был, – Санери усмехнулся. – Я тоже человек. Главное – быстро прийти в себя. Так что, если вы уж решили избрать меня примером для подражания, будьте последовательны!

– Я уже успокоился, – ответил Уни, пытаясь остыть.

– Ну, если так, то смените энеля Нафази – он, похоже, совсем выдохся!

Уни молча опустил глаза, в очередной раз отдав должное превосходству начальника, и подбежал к согнувшемуся в три погибели священнику. По пути у него была подлая мысль отомстить Гроки, столкнув его в воду в ответ, но в этот момент Хардо дал команду остановиться:

– Все, привал! Сухой островок – отдохнем, чтобы идти дальше с рассветом.

Возражений не было. Уни впервые в жизни спал на сырой земле и по реакции большинства соратников понял, что и они – тоже. Впрочем, невообразимая усталость позволяла пренебречь любыми бытовыми неудобствами. Переводчик ждал короткого сна без сновидений, но в этот раз все было не так. Снилась Энтеверия, «Счастливый конек» и мама, покрикивающая на слуг и вполголоса читающая молитву у лика Первопредка. Эмель Вирандо была родом из Серегада, и Уни не раз задавался вопросом, почему она покинула этот край, где семейные узы и честь воина ценились одинаково свято как у мужчин, так и у женщин? Почему избрала такое постыдное для своего народа занятие, как содержание таверны? Уни многое знал о жизни своего отца, сложившего голову на северной границе империи, однако мать практически ничего не рассказывала о своем прошлом.

Уни видит, как мать проходит к себе в комнату, а он следует за нею. «Закрой дверь, Уни!» – просит она его. Мать подходит к старому черному, глянцевому комоду работы вуравийских мастеров. Уни никогда не знал, что хранится в нем. Это был секрет, запретное для него место. Несколько поворотов ключа – и мать извлекает из комода сейрипан – слегка изогнутый меч с широким лезвием и односторонней заточкой, распространенный в Вуравии, Мустобриме и вообще на юге у пиратов, разбойников и контрабандистов. «Умеешь им пользоваться?» – спрашивает она. Уни словно завороженный мотает головой из стороны в сторону. Эмель Вирандо поднимает меч над головой, острием вперед и вверх лезвием, и делает серию плавных, но очень быстрых движений – взмахов, ударов и подрезаний.