Болото они с горем пополам одолели, когда солнце уже ощутимо поднялось над горизонтом.

– Лес! – радостно возвестил Санери.

– Грибы, ягоды, ручьи, – перевел на практичный язык Аслепи.

Уни медленно поднял голову. Он уже с трудом волочил энеля Стифрано на пару с Хардо, который был будто выкован из железа. Хотя металлическим, очевидно, был и второй посол, по крайней мере, его рука, придавливающая маленького Уни к земле. Из-под руки шел отвратительный запах пота и немытого тела. Уни мысленно сделал ставку – от чего он раньше грохнется в обморок: от усталости или от этого амбре? В спор вмешался начальник охраны, буквально почувствовавший состояние Уни и оперативно заменивший его на Аслепи.

Вырвавшись из-под длани энеля Стифрано, молодой переводчик инстинктивно рванул вперед, оказавшись в голове этой скорбной процессии, символизирующей то ли упадок имперской дипломатии, то ли вообще – ее скорую гибель, по крайней мере, в этом районе Обозримой земли.

Найденный лес оказался скорее редколесьем, и на предложение Уни сделать привал Санери возразил, сказав, что нужно пройти еще немного до густой чащи, где будет легче спрятаться.

– От кого тут прятаться, энель посол! – возразил ему Богемо. – Посмотрите, мы одни в этом проклятом и безлюдном месте.

– Действительно, энель Санери, – поддержал торгового посланника энель Нафази. – Преследователи наши, испепели их Светило всеблагое и пошли им муки бесчисленные, уже давно отстали, еще на болоте. Да и энель Хардо уже устал!

– Не устал я! – возразил начальник охраны. – Вон там, шагах в трехстах, деревья погуще. Там и отдохнем.

«Деревья погуще» оказались числом около трех, однако идти дальше отказались уже все члены посольства. Уни с наслаждением упал в траву, показавшуюся ему после глиняного холмика болота райской периной. Где-то недалеко соревновались в голосистости птицы. «Хорошо-то как! – широко раскинув руки, в переизбытке чувств протяжно выдохнул он. – Только бы попить еще. Да и покушать очень даже не помешает!»

– Энель Хардо, а может быть, вы нам организуете небольшой обед из этих прекрасных певчих созданий? – нагло предложил Нафази.

Уни вздрогнул, ему стало обидно за своего приятеля, которого в условиях резко уменьшенного числа членов миссии стали все чаще воспринимать не только как охранника, но и как слугу.

– Да! Тем более что с безопасностью вы, похоже, не очень-то нам помогли, – надменно бросил Гроки.

Уни от возмущения сжал худые кулачки и посмотрел на Хардо. Но тот, не обращая никакого внимания на эти обидные высказывания, молча поднялся на ноги и пошел в сторону птичьих трелей, на ходу снимая ремень.