– Мрак полуночный, да он ранен! – вскрикнул Уни и метнулся в сторону.

– Энель посол, скажите ему, чтобы он вернулся! – отреагировал на это движение Гроки. – Он нас всех от стрел закрывает!

Санери не успел ответить на это сомнительное с точки зрения морали высказывание, ибо голова посольства вновь резко остановилась, – в полной нерешительности, переходящей в панику. Врагов не было видно, однако стрелы летели теперь с трех сторон.

– Может, наверх? – нерешительно предложил Уни, указывая на холм.

– Стифрано не потянет! – ответил Хардо. Он тяжело дышал. – И на склоне мы такие же мишени, только еще медленные!

Нафази неторопливо опустился на колени и стал молиться. Богемо упал на землю и закрыл голову руками. Аслепи оставался внешне спокойным, но лицо его было бледным.

– Ну сделайте что-нибудь, энель Хардо! – визгливо возопил Гроки.

Начальник охраны молниеносно скинул с себя рубаху и ею стал прикрывать посла от стрел.

– Делай как я! – прокричал он.

Впрочем, если бы невидимый враг хотел убить их именно стрелами, то имперские дипломаты все равно не успели бы, да и не смогли бы, защитить себя даже таким разумным, но требующим специфических навыков образом. Однако выстрелы вдруг прекратились, и преследовавшие посольство члены касты воинов предстали, наконец, перед имперцами. Восемь молодых вириланов в легких кожаных доспехах сокращали дистанцию медленно, словно своей показной вальяжностью демонстрировали неотвратимость судьбы и бессмысленность любого сопротивления ее неуловимым капризам.

– Их восемь и нас восемь, – хладнокровно резюмировал Аслепи. – Только мечей в этот раз нам не дадут.

Все посмотрели на Санери, но тот молчал, кусая губы, его взгляд ушел в себя. Посол пытался за оставшиеся мгновения придумать любой, даже самый невероятный план по спасению вверенных ему людей, но мыслей не было, а время утекало, как песок сквозь пальцы.

Зависшую паузу прервал Хардо. Вырвав из своей рубахи все три попавшие в нее стрелы, он отломил им наконечники, зажал их в кулаке и перемотал его своим поясом.

– Энель посол, – прошептал он, сжимая свой импровизированный кастет. – Как только я брошусь на них – бегите вверх по склону. Пока нас рубят – успеете!

Услышав это, Уни даже не дрогнул. Он с удивлением отметил, что сердце его, вопреки обыкновению, не стало биться сильнее, однако кишки, судя по ощущениям, будто стекли сквозь ноги до самых пяток.

– Но они же не могут просто убить нас! – выдал наконец посол. Это было все, до чего он смог додуматься в этой выходящей за рамки прошлого опыта ситуации.