– А если не думать? Вы можете ответить не думая?

– Не думая? – шепотом спросил Уни.

– Да, – сказала целительница одними губами.

– Почему вы закрыли глаза? – слабым голосом произнес Уни.

– Не думая, – повторила Онелия.

– Нам, наверное, пора идти.

Уни хотел оглянуться, но у него не получилось. Словно весь остальной мир исчез, и посреди этой пустоты висели лишь он сам и Онелия. Юноша словно цеплялся за нее взглядом, боясь, что в противном случае упадет в бездонную пропасть и…

– Нас ждут… они… волнуются…

– Не думайте, и время исчезнет.

– У вас… у вас… нет границы между «я» и эйвре… нет… ничего нет!

Онелия медленно открыла глаза, и Уни словно сшиб с ног и закружил в воздухе свирепый ураган. Потом кто-то словно схватил его двумя руками за мозг и с силой потянул к себе, туда… Он глупо раскрыл глаза, рот, весь сжался, задрожал и… неожиданно впустил все это в себя, дал растворить себя этому, как еще недавно растаял почти всем телом в воображаемой бездонной Феле.

– Я… не боюсь тебя! Ты – не человек. Но… ты… ты просто есть! Просто есть, и все!

Ураган мгновенно утих, а хватка, сковавшая мозг Уни, тут же исчезла. На него смотрели глаза Онелии – красивые, чуть мерцающие в свете звезд, но совершенно обыкновенные.

– Я человек, Уни. Но я не только человек. С вашей точки зрения, если быть точнее.

– Я, кажется, начинаю понимать, о чем вы говорите. Но ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Почему наше эйвре само не лечит наши раны? Это ведь и ее тело тоже?

– Потому что оно не «я». Эйвре проявляет свою сущность, заложенную в момент зачатия, но оно слепо.

– Это… это как мустобримский догматик, не знающий ничего, кроме писаний отцов веры, и видящий жизнь только через слова столетней давности?

– Похоже. У эйвре есть власть, но она слепа. У «я» есть знание, но оно бессильно.

– Но если в вас есть такая сила, значит, вы можете не только лечить! Если ваша эйвре, или что у вас теперь там, может приказывать другим эйвре и заставлять их творить чудеса, тогда… вы можете приказать моему эйвре убить меня! Остановить сердце, перестать дышать, свести с ума… Вы ведь можете сделать это?

Онелия молча смотрела на него.