– Да, конечно, – с облегчением поспешно ответил Уни.
Опершись рукой о землю, он попытался встать на ноги, но резко охнул и раскрыл рот от боли.
– У меня… нога, – пояснил он, стараясь не смотреть Онелии в глаза.
– У вас перелом
– Откуда вы знаете? – удивился Уни. – Вы же даже не видели…
– По тому, как вы двинулись, – ответила вириланка откуда-то сверху. – И как потом дернулись от боли. Вы не против, если я помогу вам?
Уни с горькой усмешкой помотал головой:
– Я довольно тяжелый! То есть я, конечно, не такой большой, скорее наоборот, но при этом вовсе не такой легкий, как может показаться. Вы устанете меня… – он хотел сказать, тащить, но потом подумал: а в самом деле, как именно она собирается ему помогать? Даже если он будет опираться правой рукой на ее плечи… Нет, если он обнимет правой рукой ее за шею… О Свет мой, ну что это все вот так не так!
– Возможно, вам будет удобнее дойти самостоятельно, – вежливо предположила Онелия. – Вы позволите?
Девушка мягко взяла его ступню своими ладонями. Уни ощутил тепло – несмотря на зябкую погоду, от тела целительницы можно было бы, наверное, разжечь костер. Переводчик приготовился вновь испытать боль, однако ее не последовало.
– Пожалуйста, закройте глаза, – попросила Онелия.
– Зачем? – машинально спросил он, но тут же подчинился.
Неожиданно Уни ощутил сонливость. Но не в том смысле, что он устал и хотелось заснуть. Это было нечто совсем другое, словно его тело медленно растворялось в ванне с горячей водой, как головка мустобримского сахара. Руки, ноги, а потом и все остальное как бы исчезали, переставали быть. Уни больше не чувствовал их, и ему стало страшно. Обычно он вздрагивал в подобных ситуациях, но сейчас вздрагивать было нечем. «Может быть, так надо? – робко подумал он. – Ну, конечно, так и должно быть! Не сопротивляться! Да, не надо сопротивляться. Надо просто плыть по течению. Тем, что еще осталось. Что там есть – голова? Вот и прекрасно». Уни представил, как его голова одиноко плывет в водах какой-то широкой и неспешной реки, в которой он с удивлением узнал Фелу. Но ведь Фела протекает через столицу, а там – мама, друзья! Что, если они увидят его… в таком виде?
«В городе река широка, они не смогут ничего разглядеть, – пришла откуда-то со стороны вполне разумная мысль, однако переводчик тут же нашел что возразить. – Но ведь через Фелу переброшены мосты! Если они будут смотреть с моста, то непременно увидят плывущую по реке голову их сына и верного товарища! – Сейчас ночь, мама и друзья спят, а в темноте даже с моста ничего не видно. – Как это не видно? Там такое яркое освещение, особенно на Ханкинлови! Да и не спит там никто! Вордий с Соргием, небось, как раз кабаки меняют! Как сейчас вижу, наклонился Соргий с моста, чтобы проблеваться, а Вордий его сзади держит, чтобы не упал спьяну, и тут оба они видят, как по реке моя голова проплывает, и Соргий блюет прямо на нее. – Хорошо, немного сменим легенду. Голова не плывет по реке, она медленно опускается вниз, на дно. Для удобства примем расстояние до дна равным бесконечности, исключим рыб, водоросли и прочие раздражающие факторы. Ничего этого нет, есть только покой. – Правда нет? – Уверяю! – Ну хорошо. Покой…»