– Да! – машинально, но очень энергично ответил Уни, одновременно взглядом поглаживая ее формы.

– С чьим телом? – Онелия вопросительно чуть повела подбородком в сторону.

– С вашим телом! – горячо откликнулся Уни таким тоном, словно ребенок пытается описать словами нечто очень большое.

– А что с моим телом? – вежливо продолжала допытываться Онелия.

– Оно бесподобно! – неожиданно для себя выдал Уни. – Я… я никогда такого не видел! Вы не человек, нет, вы фея! Богиня! Я бросился за вами, я так испугался, что вы разбились, что вас больше никогда не будет, а я, я так и не успею сказать вам… Я готов на все ради вас, я сделаю все, о чем вы попросите, я хочу лишь одного – чтобы вы были! Я… я люблю вас, понимаете? Я… люблю вас! – прошептал Уни и ощутил на губах соленый вкус своих слез. – Вы понимаете? – спросил он едва слышно, будто на последнем издыхании.

Онелия молча смотрела прямо ему в глаза, но Уни боялся даже попытаться истолковать ее взгляд. Он ощущал себя так, словно с закрытыми глазами прыгает с обрыва в море, не зная, что ждет его внизу – глубина вод или острые камни. Сейчас были как раз те мгновения, когда он летел с этого обрыва вниз, но где-то на задворках разума осознавал, что через миг откроется вся правда мира как она есть. Ему было дико страшно, что он прыгнул, и в то же время – легко и радостно, что нашел в себе силы шагнуть за край. Все недолгое время их знакомства юноша носил в себе ростки какого-то странного, неведомого чувства, семена которого были брошены в его душу еще в том загадочном сне накануне отплытия, а теперь пробились и дали всходы.

Уни прерывисто выдохнул и, наконец, встретился взглядом с Онелией. Это было удивительно, но, вопреки сказанным им только что словам, сейчас он видел перед собой самую обычную девушку, золотоволосую, с зелеными глазами – и потому всецело живую. Она смотрела на него так, будто раздвигала в его голове свитки с книгами, ища среди них всего одну, но зато единственно нужную и заветную. Уни не увидел в ее взгляде того, чего боялся увидеть больше всего – высокомерия, насмешки, жалости или презрения.

– Я рада, что встретила вас, – наконец произнесла Онелия. Ее интонация пробрала Уни до костей. Он так и не понял, какое именно значение она вкладывала в эти слова, но совершенно точно почувствовал одно: она говорила… искренне, и потому юноша был счастлив это слышать. Внизу обрыва оказалась не вода, но и не камни. Какая-то сила мягко подхватила его и словно на крыльях понесла по воздуху.

– Если у вас здесь больше нет никаких дел, возможно, мы могли бы вернуться в пристанище? – сказала Онелия таким голосом, будто спрашивала и приказывала одновременно.