– Я не понимаю, – говорю я, хотя в каком-то смысле я и понимаю.

Тот голос в моей голове, который повторял мне, что жизнь была бы лучше без меня, – это все проделки Аарона. Голос звучал, потому что я находилась в Душегубке, когда Аарон применил свои способности в полную силу.

– Тебе знакомо ощущение пустоты в желудке при воспоминаниях о том, когда ты вела себя эгоистично, подло или глупо? Ощущения эти физические, правда? Похожие на пищевое отравление. Вот что происходит с ней сейчас, со всем ее организмом. Все, чего она стыдится, все злые поступки, которые она совершила и от которых обычно может отмахнуться, убедив себя в том, что все шло как надо, потому что… не знаю, люди всегда находят способы убедить себя в том, что их ужасные поступки на самом деле были хорошими и оправданными.

– Ага, – киваю я. – И далеко за примером ходить не надо.

Он игнорирует мое замечание.

– Все это навалилось на нее одновременно. Никакой защиты. Один лишь сокрушительный вес.

Я потрясена. Остается только пить «Гиннес» и пытаться обдумать услышанное. Все наши с Фионой, Ро и Лили способности кажутся мне вдруг пустяками. Заставлять людей чувствовать ответственность за свои поступки? До такой степени, чтобы им было больно? Я вспоминаю тех детей в квартире, когда мы с Роем ходили на собрание «Детей Бригиды». Как они открывали Аарону свои души, как плакали, рассказывая о самых незначительных прегрешениях против общепринятых правил. Тогда я совсем этого не понимала, но теперь все стало предельно ясно.

И хотя я благодарна Аарону за то, что он вытащил меня из Душегубки живой, и хотя я в какой-то степени верю в искренность его поступков и слов, я чувствую, что во мне вновь закипает гнев.

– Но ты мог же сделать что угодно с этим даром, – выплевываю я. – Мог бы… не знаю, мог бы заставить Джеффа Безоса заплатить налоги. Мог положить конец войнам, если бы удалось проникнуть в нужное место. С такой силой можно и в правительство попасть. А не тратить время и силы на провинциальные городки в Ирландии и заставлять уязвимых людей сокрушаться в своих довольно обычных поступках.

Он продолжает спокойно смотреть на меня, поглощая «Scampi Fries».

– Неплохая штука, – произносит он наконец. – Если привыкнуть к рыбному запаху.

– Только не делай вид, что от меня можно так легко отмахнуться, – взрываюсь я. – Тебе надо было помогать людям.

– Послушай, Мэйв. Я готов работать с тобой. Готов потратить часы на то, чтобы исправить ситуацию… в том, что касается и меня, и всего мира. Но я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать лекции шестнадцатилетней девчонки, которая не отличит место силы от ямы в земле.