Манон вытягивает ручку из пучка в волосах, отрывает кусок картона от стоящей рядом коробки с хлопьями и начинает что-то записывать. Аарон снова положил руки на стол, скрестил пальцы и смотрит на них. Не знаю почему, но меня раздражает этот способ сидеть спокойно. Он просто сидит молча, сложив руки, подобно школьнику 1950-х годов в ожидании похвалы учителя.
– А как, по-вашему, мисс Эванс, судьба реальна?
На секунду я задумываюсь, к кому он обращается. Наверное, Нуала тоже догадывается не сразу.
– А, я… Ну… – отзывается она, как будто ее застали врасплох.
Я надеюсь, что у нее есть готовый ответ на этот вопрос.
– Боюсь, что точно не знаю, Аарон. В данном случае очень похоже на судьбу. Или божественное совпадение.
Он кивает и снова смотрит на свои руки.
– Я думал, что знаю свою судьбу. Спасать людей от ада – неплохая судьба.
Наступает молчание, прерываемое лишь царапаньем ручки Манон о картон. Через минуту раздается звонок в дверь.
– Это девочки, – говорю я, вставая. – Пойду открою.
Я встречаю их у порога. На улице холодно, изо рта у них вылетает пар.
– Ты где была? – спрашивает Фиона, врываясь в прихожую. – Сегодня опять все было странно. Ты что, сменила прическу?
– В каком смысле «странно»?
– В том, что занятия опять шли задом наперед. И все держали книги вверх ногами. У Нуалы есть что перекусить? Умираю от го…
Я стою позади нее, в коридоре, но понимаю, почему она осекается.
На кого она реагирует.
– А он какого
32
32