На мой взгляд, механизм достаточно очевидный, поэтому я заказываю как можно больше воды и жадно поглощаю ее.

К дому Нуалы мы подходим рано, но Манон уже на месте и впускает нас. Я уже начинаю рассказ о том, что произошло с нами в школе, когда приходит Нуала, и мне приходится начинать все с начала.

– Устье Колодца – это школа, – удивляется Манон. – Merde.

– Я подумала, что в этом есть смысл, – неловко рассуждаю я. – Потому что я и… я и Хэвен… Нуала, никто из нас не должна была поступать в школу Святой Бернадетты, правда?

Нуала сразу же улавливает ход моих мыслей.

– Не должна была, – кивает она, но глаза ее расширяются.

– Никто не возражает, если я закурю? – спрашивает Манон, уже доставая свой кисет с табаком.

– Нет, – отвечает Нуала, прислоняясь к кухонной стойке, чтобы справиться с потрясением. – Скрути и мне одну тоже.

Манон скручивает сигарету и протягивает ее матери. Нуала садится и зажигает ее от газовой плиты. Манон озабоченно протягивает руку и откидывает прядь платиново-светлых волос Нуалы от мерцающего голубого огня.

Нуала делает долгую затяжку и облокачивается на стол.

– Всю жизнь я злилась на эту школу, – бормочет она, выдыхая дым.

Почему-то я не предполагала, какое впечатление произведет этот факт на Нуалу. Я привыкла относиться к ней как к человеку, который решает все мои проблемы. Я часто просто выплескивала на нее информацию и редко задумывалась о том, как она влияет на нее.

– Похоже, все плохое, что случалось с нами, так или иначе связано со школой Святой Бернадетты, – с усилием произносит она. – Когда Хэвен поступила туда, нашему отцу стало только хуже. Из-за того, что она якобы считала себя лучше него – самому-то ему пришлось бросить школу в двенадцать лет, и он даже не сдал промежуточные экзамены. И еще он сердился на мать, которой пришлось заниматься оформлением документов. И знаете что? Я почти согласна с ним. После этого у нее почти никогда не оставалось времени на меня. Всегда приходила домой поздно, готовилась к своему яркому будущему. Говорила, что школа – это единственное место, где она ощущает себя в безопасности.

На словах «в безопасности» голос Нуалы надламывается, и она делает еще одну затяжку, словно надеясь перетянуть душевную рану лентой дыма. Вдыхает она резко, с шипением.

– Она же проводила свой ритуал в школе. Там и увидела впервые Домохозяйку.

Манон молча кивает, как бы добавляя информацию в свою мысленную папку по Колодцам, не придавая особого внимания тому, что Нуала говорит о смерти ее тети.

– Мне всегда казалось, что она поступила туда по ошибке, – продолжает Нуала, стряхивая пепел в раковину. – Но… это было не так. Это была… ну, судьба, я полагаю.