– Чайные пакетики, волосы… Все это… безвкусно, пошло. Неточно. Размыто. Монеты облегчают дело.

– Значит, сейчас вы делаете эти штуки для всех нас?

– Мы делаем такие штуки для многих людей. И даже делаем людей.

Я напоминаю себе, что нужно сохранять спокойствие. Напоминаю, что я и должна сейчас находиться здесь. Напоминаю себе, что это сестра Ассумпта создала окружающие меня стены, чтобы я однажды оказалась здесь и занялась этим делом.

– Например, вас? – говорю я. – Они сделали вас ради меня.

– На мой взгляд, слово «сделали» слишком сильное. Я бы сказала, они написали роль и пригласили меня сыграть ее.

Она проводит пальцем по пыльной поверхности своего рабочего стола.

– Да, они взяли меня на эту роль ради тебя.

– Но почему именно вас? – спрашиваю я, ощущая настоящее любопытство под слоем беспокойства и страха. Почему именно эта женщина? Почему такая одежда?

– Это очень тонкое искусство. Они хотели, чтобы я напоминала тебе твоих сестер. Подходящий возраст. И хотели, чтобы я предложила тебе то, что никто другой не мог бы предложить.

– Что, например?

– Варианты, – улыбается она.

– Варианты?

– Для будущего. Ты была настолько убеждена в собственной никчемности, что достаточно было, чтобы кто-то подтолкнул тебя в нужном направлении и уделил тебе немного внимания. Это было несложно, Мэйв. Ты сама стремишься навстречу.

– Значит, Япония – это и был один из вариантов?

– Она и до сих пор остается вариантом, – продолжает Хэзер уже своим обычным, более привычным для меня тоном. – Послушай. Я знаю, что тебе не по душе всякая религиозная белиберда. Как и мне. Но это просто небольшая часть кампании.

Кампании?

– Просто поддержка старомодного мышления приносит много денег, – продолжает она.

– Зачем вам деньги? – спрашиваю я сквозь зубы.