Заклинание связи не сработало. Мы обречены.

Затем я оседаю на пол, ощущая кровь, и понимаю, что Хэзер Бэнбери вонзила мне нож под колено. Кровь. Снова. Как всегда.

Потом мне связывают руки кожаным ремнем. Я лежу на животе, нога порезана, к шее прилипли монеты.

Я думаю о том, что меня бросят истекать кровью. Сейчас мне кажется, что Хэзер способна на любое зверство. Но потом ощущаю прикосновение мягкой ткани. Я не могу повернуть голову, но вроде бы она перевязывает мне рану.

– Просто беру образец, дорогуша, – спокойно говорит Хэзер едва ли не заботливым тоном.

Дверь распахивается, и я думаю: «Наконец-то, слава богу, они здесь». Но это не «они». Это один лишь Аарон.

– Мэйв, – произносит он не тем тихим тоном, к которому мы все привыкли за последние две недели. Его извиняющиеся интонации исчезли, сменившись холодной, механической речью и жестким взглядом.

– Хэзер, – кивает он мисс Бэнбери.

Затем, прежде чем кто-либо успел отреагировать, он проскальзывает в комнату, хватает меня и тащит по полу.

– К стене, – строго приказывает он.

Я в замешательстве вглядываюсь ему в лицо, в лицо человека, которого я постепенно стала считать… ну не то чтобы другом, скорее коллегой. Выражение его лица пустое. Глаз не дергается. Он кладет руки мне на плечи и прислоняет к стене, как истекающую кровью заложницу со связанными руками.

Я не понимаю, что происходит. Этого не было в плане.

– Послушай, Мэйв, твои друзья сейчас катаются по полу наверху. Ро – если ты все еще называешь его так – больше никогда не будет прежним. Он заново переживает каждую свою греховную мысль, каждый свой извращенный поступок. Все то плохое, что он сделал по отношение к тебе – например, что он оставил тебя одну, беззащитную передо мной. Ему есть в чем винить себя, как ты понимаешь

Аарон прикасается к стене, и у кончиков его пальцев она светится зеленоватым цветом.

– Я могу продолжать мучить его так долго, как ты этого захочешь.

– Что? Что ты… – Аарон прикладывает пальцы к своим губам.

– Т-с-с-с. Ciúnas.

Ирландское слово, означающее «тихо». Интересно, как и когда он его выучил? Самое первое слово, которому обучают в школе, потому что это единственный способ сохранить тишину в комнате с непоседливыми пятилетками. Слово, которое Ро сказал мне много лет назад, когда мы лежали под кроватью.

И я молчу. Молчу в замешательстве, в недоумении, не веря в происходящее. И тут до нас доносятся звуки.

Крики.